Младшая дочь генерал-поручика Сергея Алексеевича Всеволожского (1751—1822) от брака с фрейлиной Екатериной Андреевной Зиновьевой (1751—1836), сестра Николая Сергеевича Всеволожского и Софьи Сергеевны Мещерской была богатой невестой.
О ее браке пишут много всего. Например, что в 1802 году она вышла замуж за камергера, адъютанта великого князя Константина Павловича, князя Ивана Александровича Голицына (1783—1852).
Среди современников бытовало мнение, что брак этот был совершен по расчету и, якобы, почти сразу после венчания Анна Сергеевна вручила мужу портфель и сказала: «Вот половина моего приданого, а я княгиня Голицына, и теперь всё кончено между нами!» Словом, свет судачил по поводу их расставания в 1803 году.
А что, собственно, произошло? А то. Князь был известный на всю Россию игрок. Еще во время службы адъютантом у Великого князя Константина в Париж выиграл миллионное состояние, но и после этого игру не оставил, пока не просадил всё, да так, что в Россию ему предстояло возвращаться пешком. Азарт и расточительность – плохие друзья. Они и стали поводом получения князем прозвища «парижский Ванька».
Думаю, это многое объясняет в отношение его жены.
Про княгиню Голицыну пишут много небылиц и передергивают и без того расхожие сплетни, окрашивая их негативом. Что, мол, вела она свободный образ жизни: ходила мужском костюме, увлекалась мистицизмом. В связи с именем княгини упоминают и баронессу Юлию фон Криденер - проповедницу мистического христианства, в течение нескольких лет имевшую духовное влияние на императора Александра I.
В 1818 году Крюденер приехала в Россию, жила, проповедуя, в Лифляндии. В 1821 году Крюденер, с разрешения императора, бывшего на конгрессе в Троппау, прибыла в Петербург, где познакомилась с княгиней Голицыной и с кружком русских мистиков.
Первая встреча Крюденер с Александром I произошла в 1815 году. Александр, ехав из Вены, остановился в Гейльбронне, гле вспомнил о предсказаниях Крюденер, известных ему со слов одной из фрейлин императрицы, г-жи Стурдза — и в ту же минуту ему доложили о приходе баронессы. Случайное совпадение этих фактов, а затем и разговор с Крюденер сильно подействовали на государя. Он пригласил её в Париж, часто беседовал и советовался с ней. По свидетельствам современников она какое-то время имела неопределенное мистическое влияние на него. Но оно вскоре закончилось, когда г-жа Крюденер пыталась склонить императора к крестовому походу против турок для освобождения греков.
В 1822 г. император Александр I неожиданно запрещает тайные общества мистического толка, к которым ранее был весьма расположен. Баронессе Варваре-Юлиане Крюденер и княгине Анне Голицыной предписывалось воздержаться от собраний в столице, что означало фактически ссылку. И одновременно окончание бурной придворной и светской жизни.
В 1824 году княгиня Голицына приглашает баронессу с её дочерью Жюльеттой (Юлией) Беркгейм и графиней де Гаше (Жанной де ла Мотт) к себе в Крым, чтобы там основать колонию «трудолюбивых пиэтистов».
Голицына приобрела обширное имение в Кореизе, чтобы разместить там колонию. Как отмечал С.Я.Штрайх, Голицына «снарядила огромную барку, и они прямо от Калинкина моста в Петербурге отплыли в Крым. Здесь Голицына начальствовала в своей колонии, носила мужской костюм и сама называла себя „старухой гор“. Имела большое влияние на все татарское население округи».
Анна Сергеевна Голицына, как пишут историки, верхом на лошади, в длинном сюртуке, с плетью в руках, с помощью которой она самолично расправлялась не только с домашними, но и посторонними, была деспотом и держала в трепете даже местные власти. В обществе её прозвали «La vieille du rocher» («Старуха со скалы»), сама она иногда подписывалась «La vieille des monts» («Старуха с гор»), что остряки быстро переделали в «La vieille demon» («Старый чёрт»).
Для всех остались загадкой отношения между княгиней и баронессой Жюльеттой Беркгейм. Когда после свадьбы Жюльетты её муж на несколько месяцев вынужден был отъехать за границу, она попала в полную зависимость от княгини; жила в доме Голициной и виделась с мужем только при свидетелях; когда же он смертельно заболел, то Жюльетта поспешила к нему, но княгиня позволила ей попрощаться с мужем только в её присутствии, после чего немедленно увезла её и барон Франц Беркгейм умер одинокий, на руках камердинера. После смерти мужа она надела траур, распорядилась имуществом, после чего снова вернулась к Голицыной в Кореиз, несмотря на осуждение общества.
В 1830-е годы по просьбе князя А.Н.Голицына курировала обустройство его имения Кастель, или Александрия.
Анна Сергеевна Голицына скончалась в 1838 году, и была похоронена в Вознесенской церкви в Кореизе, завещав всё своё имущество баронессе Беркгейм, которая продолжала жить в имении по заветам княгини Голицыной и своей матери Юлианы Криденер.
Ещё до замужества Анна Сергеевна написала книгу, вышедшую в 1801 году, «Modele des enfants on Vie du petit comte Platon de Zouboff» («Примерный ребёнок, или Жизнь маленького графа Платона Зубова»), с матерью которого, графиней Натальей Александровной Зубовой, Анна Сергеевна была дружна. В том же году вышел и русский перевод этого сочинения.
В 1824 году Голицына издала ещё одну книгу (в 2-х частях; St.-Petersbourg: de l’imprimerie de Charles Kray) «Concordance en forme de registre pour trouver facilement chaque passage du Nouveau Testament» («Согласование в форме реестра для облегчения нахождения любого места в Новом завете»).
Но более подробно жизнь А.Н.Голицыной представлена в книге Т.М.Фадеевой «Я люблю Побережье, и мой долг – сделать его цветущим!..» Южный берег русской аристократии. Из истории освоения крымского Южнобережья 1820–1830-х гг. в неопубликованных письмах княгини А.С. Голицыной Александру I, М.С. Воронцову и другим лицам. © Фадеева Т.М., 2016, © Орлова И.В., оформление, 2016, © Прогресс-Традиция, 2016
Приведу лишь некоторые выдержки из книги.
«Я хочу, чтобы вы были мне обязаны привлечением на Побережье благородных владельцев всех национальностей, всякого ранга и всех сословий».
Из письма кн. Голицыной гр. Воронцову
Поворотным моментом в истории Крымского полуострова автор считает назначение 7 мая 1823 г. графа М.С.Воронцова на пост генерал-губернатора Новороссии и полномочного наместника Бессарабской области. Он занялся дорогами и в качестве личного примера избрал своей летней резиденцией усеянный камнями и скалами берег Алупки.
Южный берег Крыма. Это сегодня, говоря о ЮБК, мы представляем комфортный отпуск с пляжами. В те отдаленные времена о Крыме говорили, как о земном рае, но с некоторыми оговорками – необжитых землях и татарах-мусульманах. Поэтому в свете решили, что наши дамы пустились «проповедовать Евангелие татарам».
Крым, присоединенный еще в 1783 г., оставался практически незаселенным. Внимание нового генерал-губернатора – Михаила Воронцова не могли не привлечь сборы баронессы Крюденер и княгини А.С. Голицыной, собиравшейся потратить свои немалые средства на обустройство целой колонии, состоявшей, выражаясь современным языком, из «специалистов» в своем деле (виноградарство, виноделие, маслоделие и т. д.).
Княгиня, во главе колонии поселенцев из примерно ста человек, поселяется в Кореизе, по соседству с Алупкой – крымской резиденцией М.С.Воронцова. Княгиня живет в Кореизе постоянно, посвящая все свое время и силы руководству работами, подбору земель для желающих поселиться на побережье, наблюдая за строительством усадеб и устройством парков и виноградников в Алупке, Гаспре, Кореизе.
Поселившись в Кореизе, деревне из трех десятков домиков, княгиня принялась за постройку усадебного дома, а затем церкви (первую на Южном берегу со времени турецкого завоевания, 1475 г.), винного погреба в виде замка (памятник архитектуры, сохранился) и множества хозяйственных построек. Одновременно высаживался виноградник, сад и проч. Кроме того, под ее руководством создавался дворец и парк в Гаспре для князя А.Н.Голицына, а также имение Верхняя Ореанда для И.О.Витта и К.А.Собаньской.
Из переписки княгини автор смогла увидеть образ образованнейшей женщины своего времени, друга и соратника графа М.С.Воронцова в деле заселения крымского побережья.
Она привлекает сюда людей со средствами и с желанием принести пользу отечеству. Здесь сплачиваются интересы русской аристократии, столичные воротилы занимаются окраиной империи, включая сестру Софию Сергеевну Мещерскую, князя Александра Николаевича Голицына, министра просвещения, обер-прокурора Синода, друга двух императоров; князя Василия Сергеевича Голицына, внучатого племянника Г.А.Потемкина; Татьяну Борисовну Потемкину, известную благотворительницу и друга царской семьи, и других.
Примечательно, что обе сестры Всеволожские были в близком кругу общения императора, очевидно, имели на него сильное духовное влияние и обе были в высшей степени религиозны, но при этом предприимчивы (если не сказать воинственны, по крайней мере в отношении Анны Голицыной) и занимались благотворительностью. Они действовали сообразно своим взглядам. Они обустраивали новую жизнь в надежде на большие положительные перемены.
Княгиня (ее титул зачастую употребляется в переписке того времени вместо имени и с прописной буквы) приобрела статус своего рода старейшины не только среди колонистов, но и местных татар. Выбрав место для постройки дома под скалой, на крутом склоне, она сама придумала себе прозвище Старуха скалы, La vieillie du rocher, в духе романтизма начала века, и так называла себя в письмах Воронцову. Удивляло и ее одеяние: она постоянно носила мужскую шинель и длинный сюртук, а также брюки, в которых удобно было ездить верхом по крымскому бездорожью. За поясом у нее была нагайка или хлыст, необходимая принадлежность для верховой езды, но вокруг него у мемуаристов XIX столетия сложились целые легенды, согласно которым княгиня нередко пускала его в ход, наказывая прислугу, домашних, исправника и тем якобы «держала в страхе всю округу».
В самом деле она явно не соответствовала вкусам той эпохи, хотя в чем-то опережала их: вместо изящной «амазонки» и бокового седла княгиня предпочитала мужской костюм, позволявший удобно сидеть в седле, что было весьма благоразумно в условиях крымского бездорожья, как и нагайка за поясом. Все сказанное – отнюдь не повод считать ее «мужеподобной старухой», как пишут некоторые. В Крыму она поселилась в возрасте 45 лет; те, кто видел ее в то время, подчеркивают благородство ее облика, энергию, образованность и вкус. Немного странным может показаться лишь сочетание чепца и одеяния типа редингот, приталенного двубортного пальто с отворотами, в то время исключительно мужского, которое со временем войдет в моду и у женщин.
«Внутренняя религиозность», «христианская философия», по выражению брата А.С. Голицыной Н.Всеволожского, были предназначены для круга близких людей. В отношении к ним мы увидим много нежности, готовности прийти на помощь, немного замаскированной добродушной насмешливостью и самоиронией. Княгиня в юности путешествовала по Европе, вела обширную переписку, была широко и разносторонне образованной женщиной. В ее доме в Кореизе была собрана большая библиотека, регулярно приходили газеты и журналы, и всем этим могли пользоваться ее соседи.
Письма позволяют судить о характере княгини, крутом и властном; вместе с тем в них нет и следа «религиозного фанатизма, мистицизма, миссионерства и т. п.», из чего сложился «миф княгини Голицыной», якобы чуть ли не насильственно обращавшей татар в христианство. В мемуарах и записках нередки утверждения, согласно которым княгиня Голицына в сопровождении спутников совершала миссионерские поездки по татарским селениям, пытаясь обращать мусульман-татар в христианскую веру. Никаких упоминаний о чем-либо подобном в письмах не встречается. Похоже, что такая легенда сложилась еще в Петербурге и впоследствии повторялась, обрастая «подробностями» как снежный ком.
Роль княгини А.С. Голицыной кратко и емко подытожена в обращенных к ней словах графа М.С.Воронцова, называющего себя «человеком, которое вас уважает, вами дорожит, и собственно вами, и всем тем добром, которое вы сделали для этой прекрасной части России, которую сорок лет забвения предали запустению и которую никакая власть, сколь бы деспотичной она ни была, не подняла бы еще долгое время, если бы счастливая звезда не привела вас на ее берега».
Пиетизм – религиозно-мистическое течение (от лат. pietas – благочестие), придававшее большее значение внутреннему религиозному чувству, личному переживанию общения с Богом и самостоятельному изучению Писания, чем соблюдению обрядов. И читать Библию самому полезнее, чем слушать проповедника. Таково течение, вдохновлявшее сестер Всеволожских. Пиетизм делал ставку на культ религиозного чувства. Пиэтисты придавали большее значение внутреннему благочестию, деятельной любви, нравственному усовершенствованию и искреннему раскаянию, чем неуклонному соблюдению церковных правил и предписаний. Акцент был сделан на нравственной стороне христианства, при этом вопросы вероучения, догматики, обрядности отошли на второй план. Пиэтисты продолжали числиться членами своих церквей, но собирались на отдельные собрания, состоявшие в чтении Библии и взаимном нравственном назидании. Последователи течения порицали любые развлечения, смех и яркие одежды, напоминая в этом английских пуритан.
Княгиня была душою этой экспедиции и собрала компанию из ста колонистову преимущественно немцев и греков, садовников, виноделов, земледельцев и проч… Ехать сухим путем было невозможно в такую даль и с такою массой народа: решено отправиться водою, каналами, Волгою и Доном. Снаряжена была колоссальная барка, на которую вся эта колония села в Петербурге, среди бела дня, у Калинкина моста и тронулась в путь».
Путешествие было нелегким и длилось почти полгода: колония переселенцев, состоявшая из лиц разного звания – простолюдины и аристократы, садовники и архитекторы, выходцы из России, Лифляндии, Швейцарии, Германии и Франции, – двинулась сначала водным путем по Волге и Дону, потом через Таманский полуостров попала, наконец, в благословенную Тавриду. Не раз сильный характер и энергия княгини спасали участников этого невиданного предприятия. Так, однажды во время сильнейшей бури на Волге, когда барка едва не перевернулась, она в критический момент собственноручно срубила мачту! Наконец, близко уже к желанной цели путешествия они чуть было не подверглись нападению лоцманов и ограблению. Всем было известно, сообщает Н.Н.Голицын, что «княгиня везла с собою 500 000 рублей ассигнациями на устройство колонии и покупку имения. Их вовремя предупредил один из путешественников, грек Талера, услыхавший греческий разговор злоумышленников».
Послушаем же окончание рассказа мадемуазель Жакмар.
«Появление этих женщин в Крыму взбудоражило весь полуостров… Полиция-, получив соответствующие указания, всячески препятствует их миссии… Что касается кн. Голицыной, то, обосновавшись на своей замечательной вилле, она более не помышляла об обращении в другую веру (татар?)».
Сохранились черновики двух писем Голицыной, в которых она обращается к императору:
«Государьу Вы владеете землями, совершенно бесполезными и, следовательно, бесполезными для Вашей страны; поэтому я осмеливаюсь просить Вас отдать мне несколько тысяч арпанов такой земли, чтобы пасти там стада овец».
Второе письмо:
«После зрелого размышления и внутренней борьбы с самой собой осмеливаюсь я писать Вашему Величеству. В 1824 г. я решилась покинуть С-Петербург, удалиться от мира и общества и обосноваться на Южном побережье.
Так как мое здоровье требует благоприятного климата, я предпочла удалиться в места ненаселенные, где меня ждут лишения и трудности, но не покидать родины. Я пожелала провести свои годы забытой, вдали от цивилизованного общества.
Граф Воронцов, вдохновленный патриотическим пылом, считает Побережье (Крыма) неисчерпаемым богатством для России. Этот выдающийся администратор внушил мне веру в то, что при минимуме стараний и забот Побережье может снабдить всю Россию вином, оливковым маслом и миндалем и что это сбережет миллионы, потраченные на закупку этих вещей за границей. Меня увлекла идея заняться разведением винограда и оливок. Он сказал мне, что если бы я поселилась здесь, то смогла бы, более чем кто-либо другой, увлечь своим примером тех, кто хотел бы начать эти работы, что я стала бы опорой для желающих переселиться иностранцев – виноделов, бочаров, погребщиков, маслоделов, что они найдут в моем поместье те ресурсы, которые страна до сих пор не могла им предоставить, из-за трудностей с жизненными припасами, дорогами и т. д. Его красноречие, широта и разумность его взглядов меня убедили. Я улыбаюсь при мысли, что еще могу быть полезной и посвятить свое время служению моему Государю.
Покидая С-Петербург, я продала свой дом, ранее принадлежавший барону Николаи, частному лицу за 180 тыс. руб. Мой доход от земли и 700 душ крестьян достаточен для проживания, и потому я решила употребить эту сумму для разведения винограда. В эту годовщину восшествия В.В. на престол, я высадила 20 тыс. лоз лучших сортов винограда, 1500 оливок, 8000 саженцев миндаля, тем самым завершив дела этого года!
Довольная результатами, я надеялась удвоить мою деятельность и завершить с Божьей помощью мои насаждения на будущий год. Но я получила новость: покупатель моего дома, хотя и знал, что я скорее продешевила, нежели имела выгоду от его продажи, и прожил в доме целый год! – отказался от покупки, написав, что дом слишком велик для него и что он его разорит. Я рассчитывала на 180 тыс., но теперь, напротив, должна выплатить ему 80 тыс. долга, так как он заложил дом в банк, чтобы облегчить себе платежи.
Государь, неужели я должна отказаться от того, что так счастливо начала, так как с тем, что я имею, я должна ежегодно платить в банк, содержать себя со всем моим окружением и довершить возведение строений, которые укроют нас от дождя и холода.
Благоволите, Государь, защитить начинание, столь полезное для Вашей империи. Когда я подумаю, что для августейшей церемонии Вашего Таинства, это освященное масло, которое делает Вас помазанником Божиим, священной особой в глазах и сердцах Вашего народа, – что это самое масло должно покупаться за границей, – при этой мысли я нисколько не колеблюсь умолять Ваше Величество защитить нас и оказать помощь в наших трудах. Благоволите, Государь, приказать купить мой дом, корона берет внаем многие дома для департаментов различных министерств, а это более расточительно, нежели покупка. Тогда я смогу продолжить дело, которое так удачно начала.
Я знаю, Государь, что бремя Вашей власти велико и заботы о вашей империи неусыпны, но Вы призваны царствовать и милосердный Бог уделит вам своей благодати, посредством которой Он может заботиться о целом мире и о последнем нищем; Он умножит ваши интеллектуальные способности, благодаря которым Вы, занимаясь целой империей, уделите внимание одной из ваших подданных. Наши духовные нужды в руце Божией, и помазанник Божий между Ним и его народом имеет власть даровать или отказать смертным в их мирских нуждах.
Благоволите, Государь, принять уверения и т. д…»
Осенью 1825 г., когда постройка дома была еще только в самом начале, проезжал последний раз по Южному берегу император Александр I и по пути посетил кн. Голицыну. В описании путешествия императора, напечатанном в 1829 г., по выписям из камер-фурьерского журнала, прямо говорится, что «26-го октября, проехав из Гурзуфа, где ночевал, Государь обедал в Ореанде, только что для него купленной, пробыл там до вечера, любовался иллюминацией гор и оттуда отправился к Княгине Голицыной, во владении коей существовала в то время лихорадка, ночь провел тогда Государь у одного татарина. 27-го октября прибыл в Алупку утром».
Император запланировал поездку в Крым, никому не говоря об этом. Он хотел помолиться на могиле м-м Крюденер, которая скончалась в Карасубазаре в ноябре 1824 г. Он хотел также расспросить княгиню Анну Голицыну, жившую в Кореизе, которая присутствовала при кончине пророчицы и слышала ее последние слова.
Итак, он выехал из Таганрога 1 ноября в сопровождении многочисленной свиты, которую оставил по дороге, и направился верхом к великолепному замку, который строили для графа Воронцова на берегу моря близ деревни Алупка. Там он заявил, что поедет один к княгине Голицыной, которая основала сельскохозяйственную колонию в горах и жила там в окружении немецких и швейцарских колонистов. Это вызвало удивление окружающих, ему возражали, предупреждали об опасной лихорадке во владениях княгини. Он не слушал и взял с собою лишь слугу-проводника, чтобы тот указывал дорогу. Княгиня Анна Голицына, которую он предупредил о своем визите, приняла его в Кореизе, в уединенном жилище, где проживала уже второй год, намереваясь провести остаток жизни, следуя мистической религии, очень похожей на квиетизм мадам Гюйон. Они провели вместе несколько часов: княгиня долго говорила ему о мадам Крюденер, сообщила ему последние слова ясновидящей и передала ему запечатанные бумаги, адресованные императору. Мадам Крюденер умерла в Карасубазаре и там же была похоронена. Александр дал обещание помолиться на этой могиле: он отправился туда, несмотря на то что дорога была дальней.
Вечером он прибыл инкогнито в этот маленький татарский городок в сопровождении местного проводника, данного княгиней Голицыной. Он велел открыть церковь и указать место, где покоилась его давняя подруга; он провел целый час в молитве в этой холодной и сырой церкви. По выходе оттуда он почувствовал первый приступ лихорадки, возможно, вызванный эмоцией; тем не менее, он отправился в путь, во власти нервного возбуждения, и проделал часть пути верхом ночью, при лунном свете. Но снедаемый усталостью и тревогой, должен был остановиться в хижине горного татарина, где его пищей были фрукты, рис и ржаной хлеб.
Будучи слишком взволнован, он не мог заснуть; встал рано и поспешил вернуться в Кореиз, к княгине Голицыной. Он продолжил разговор с ней, основным предметом которого, как нетрудно догадаться, была мадам Крюденер.
Лихорадка не оставляла его; по возвращении в Таганрог 17 ноября он был вынужден лечь в постель и через 13 дней скончался 1 декабря, шепча имя мадам Крюденер».
Вот такая вполне мистическая история.
При этом следует сказать, что в жизни императора Александра I вопросы религии и мистики занимали своеобразное место. Историки до сих пор спорят об отказе Александра I в 1821 г. от открытого судебного преследования по доносам в отношении декабристского тайного общества «Союз благоденствия» - какими мотивами был вызван такой поступок? Но ученые сходятся в одном - «душевная депрессия» преследовала Александра последние годы его царствования.
С этими настроениями тесно связано развитие мистицизма в России. Считается, что именно после 1812 г. в сознании императора прочно закрепились мистические и религиозные идеи.
Историк Шницлер так передает слова, сказанные императором в 1818 г. епископу Эйлерту: «Императрица Екатерина была великой женщиной, и память о ней навсегда останется в истории России. Но что касается той части воспитания, которое развивает истинное благочестие сердца, то в то время при петербургском дворе оно было таким же, как и повсюду: много слов, но мало смысла; много внешней обрядности, но святая сущность христианства оставалась скрытой от глаз. Я чувствовал пустоту в душе, и смутное предчувствие сопровождало меня, в то время как я много разъезжал, предавался развлечениям. В конце концов, пожар Москвы просветил мою душу, и суд Божий на ледяных полях битвы наполнил мое сердце жаром веры, какого оно раньше не знало. С этого момента я осознал Бога таким, каким открыло Его нам Святое Писание; с тех пор я научился понимать и отныне понимаю Его волю и закон, и решимость посвятить только Ему и славе Его мое царствование и меня самого, зрела и укреплялась во мне. С этого времени я стал другим человеком…»
На христианских принципах любви к ближнему, мира и согласия между народами, по мысли Александра, должен основываться Священный союз. Но для этого Священное Писание должно стать доступным народам, причем на их собственном языке. Отсюда весьма естественной была его поддержка деятельности Библейского общества, поначалу весьма активная: «Следует распространить святые книги такими, какими они нам даны. Комментарии неудобны тему что в той или иной степени подменяют текст идеями самого интерпретатора. Каждый христианин, независимо от вероисповедания должен свободно воспринимать воздействие Священной книги, благотворное и стимулирующее...».
Таким образом, деятельность сестер Всеволожских фактически реализовывала политику императора. Хотя я не сторонник категоричных выводов. Эта тема ждет своего исследования.
Но наш разговор не о мистике. А о той роли, которую сыграла Анна Голицына (Всеволожская) в освоении Крыма. Заметную. Созидательную. Можно судить о ней по-разному. Но то, что княгиня следовала за своей душой и вложила в это дело свое сердце – несомненно.
Принято считать, что потомки Всеволожских наследуют авантюрную жилку. На мой взгляд, не авантюрную, а предпринимательскую и, как правило, сопряженную с большими рисками. Но отдавались они своим начинаниям с душой. Потому что верили в их значимость для России.
Справочно: первые масонские ложи в России появились в начале 1730-х годов. Масонство представляло собой религиозно-этическое движение, провозглашающее объединение людей на началах братства, любви, равенства и взаимопомощи. Масонами были Александр Суворов, Михаил Кутузов, Николай Карамзин, Василий Ключевский, Александр Пушкин, Александр Грибоедов, Павел Пестель, Сергей Трубецкой, Никита Муравьев и др.
Масонские ложи в России неоднократно подвергались гонениям и трижды запрещались специальными императорскими указами – при Екатерине II, Павле I и Александре I. Правительство Александра I разрешило деятельность масонских лож, стремясь поставить их под надзор и даже использовать в своих интересах. Однако, скоро начали возникать конспиративные ложи «высших степеней», а само масонство оказалось тесно связанным с революционными идеями.
(1) 13 августа 1822 года император Александр I издал рескрипт «О запрещении тайных обществ и масонских лож». «Все тайные общества под какими бы они наименованиями не существовали, как то: масонские ложи или другими — закрыть и учреждения их впредь не дозволять».
Однако, несмотря на запреты властей, масонские ложи в России продолжали действовать вплоть до 1918 года, когда их упразднило уже советское правительство.