Оперы, оперетки, драматические пьесы и комедии, выступления симфонических оркестров в городском летнем театре особенно активно шли в пасхальные недели и осенью. Жаркое лето не особенно располагало к проведению спектаклей, тогда как музыка играла на бульваре с 1 мая по 1 октября. Для этой цели служила открытая летняя эстрада – та самая «ракушка», которая стоит и сейчас, но в другом месте. О снижении активности антрепренеров и гастролирующих трупп говорит заметка из одного столичного журнала «Жизнь искусства»: Театральная жизнь в Севастополе на точке замерзания, несмотря на жару в 38℃ в тени: причина охлаждения к театру кроется, видимо, в репертуаре… На Приморском бульваре в руках частного предпринимателя и на открытой сцене обычная садовая программа. О том, как проходила подготовка к вечерним выступлениям оркестров, рассказал гость города, наблюдавший церемонию: Рядом с кондитерской, бывшей Мисинскаго, есть специальный бесплатный — не вход, а пролаз на бульвар во время музыки, через
Оперы, оперетки, драматические пьесы и комедии, выступления симфонических оркестров в городском летнем театре особенно активно шли в пасхальные недели и осенью. Жаркое лето не особенно располагало к проведению спектаклей, тогда как музыка играла на бульваре с 1 мая по 1 октября. Для этой цели служила открытая летняя эстрада – та самая «ракушка», которая стоит и сейчас, но в другом месте.
О снижении активности антрепренеров и гастролирующих трупп говорит заметка из одного столичного журнала «Жизнь искусства»:
Театральная жизнь в Севастополе на точке замерзания, несмотря на жару в 38℃ в тени: причина охлаждения к театру кроется, видимо, в репертуаре… На Приморском бульваре в руках частного предпринимателя и на открытой сцене обычная садовая программа.
О том, как проходила подготовка к вечерним выступлениям оркестров, рассказал гость города, наблюдавший церемонию:
Рядом с кондитерской, бывшей Мисинскаго, есть специальный бесплатный — не вход, а пролаз на бульвар во время музыки, через колючую проволоку целой серией контрабандистов, помогающих друг другу. В этом месте по траве ногами протоптана даже тропа. Если вечером во время лотереи-аллегри, стать на тротуаре наблюдателю, то можно видеть, как через повисшую и освобожденную от колючек проволоку, начинают перелезать контрабандой сотни взрослых и мальчишек -- последние продают на бульваре конфетти и залезают там же в небрежно охраняемые чужие карманы.
Кстати на Приморском бульваре есть одна особенность — там мертвое царство птиц: не щебечет ни один щегленок, не чирикает воробей - всех кошки извели. Насколько свирепо, угрожая поленьями несется ватага бульварных сторожей, когда завидит возле какой-либо дамы болонку, настолько котам лафа, им даже во время музыки разрешается на бульваре устраивать собственные серенады.
Оправдывать изгнание птиц садовники и цветоводы всегда могут; но оправдывать ежедневное изгнание детей с бульвара за три часа до музыки, во время яркого солнечного сияния в 5 часов дня, когда солнце заходит в июне после восьми, и только после восьми часов вечера начинается музыка, нет никаких оснований, и это есть бесцельная жестокость. Сторожа в 5 часов дня свирепо звонят, опоражнивая бульвар от публики; и бульвар, без надобности, в самое полезное, чтоб дышать свежим воздухом, время, в течение трех часов, остается пустым только для того, чтобы как-нибудь не пропал из дохода управы тот гривенник, который она все равно не получит. Ведь, ни те, которых выгоняют, как и ни те, что пролезают через проволоку, все равно не станут платить за вход; так почему не изгонять их за полчаса, (а не за три часа) до музыки; ведь на бульвар надо смотреть как на достояние вольно и невольно проживающих в городе лиц как на место, служащее для оздоровления больных, а не как на кафе-шантан или на безапелляционное владение городской управы, отнимающей у жителей Севастополя ежедневно три часа лучшаго времени дня.
И не только дети, но и родители их клянут отцов и дедов города — дайте и нам любоваться солнечным закатом — не гоните с бульвара до музыки; ведь еще Великий основатель Петрограда, двести лет назад постановил, чтоб на стрелке Елагина острова, где, как и на нашем Приморском бульваре — единственное место, откуда можно видеть закат солнца в море, горожане созерцали бы его бесплатно; завет этот в Питере свято соблюдается и поныне.
Попав, наконец, на бульвар, горожане и гости Севастополя могли наслаждаться не только запахом моря, вечерним бризом и звуками музыки. «Садовые» программы иногда разнообразили скандалы. В «Крымском вестнике» от 1904 года пишут:
Начали какую-то пьесу (из «Евгения Онегина»). Дирижеру что-то не понравилось в группе медных инструментов на правой стороне. Он остановил оркестр и принялся громко делать выговор одному из музыкантов. Столь необычное поведение дирижера очень заняло публику, и она напрягла внимание. Оркестр опять заиграл и… опять был остановлен; потом еще раз. Наконец дирижер поворачивается к публике и кричит. указывая на музыкантов: «Они меня нарочно подводят!» После этого он вновь повернулся к оркестру, и пьесу благополучно доиграли. Публика аплодировала…
Какая простота нравов!