5. – Тётя Шурик… Это что?
— Что, милок? Я, представляешь, Димка, шубу свою достала – а её моль съела. Да с таким аппетитом! Завтракать будешь?
— Шубой? – ворчливо спросил Дмитрий, - Я что вам… моль? Это что, я спрашиваю? Мы договаривались, я предупреждал!
— Это моя, моя женщина. Не для тебя. Точно не для тебя. – успокоила Александра Степановна.
— Всё, я съезжаю. У нас был уговор! Никаких: «смотри, дорогой, с кем я тебя хочу познакомить»!
— И не думала даже. Даже не думала. Имя ейное не скажу! Она… Наташка у нас мужчинами не интересуется совсем. Эта моль… она съела все! Ты вынесешь шубу на помойку?
— Вынесу! — сквозь зубы прошипел мужчина и вышел. — Сейчас еще кого-то вынесу вместе с шубой!! — Раздался его голос уже из-за двери.
Александра Степановна тихо и заразительно рассмеялась, и Наталья увидела аккуратные искусственные зубки, которые были не ровным рядком, а «живые» с оформленными клыками и передними двумя резцами чуть длиннее остальных. Во время разговора она их не видела.
Ей вдруг представилась дырявая шуба, которую брезгливо выносит этот Дмитрий, и Наталье тоже стало удивительно легко и весело.
Она понимала, что Александра Степановна тоскует по сыну, но старается эту тоску не навешивать на тех, с кем общается. Только в моменты разговора о нём, глаза несчастной матери становятся, как бездонные ночные колодцы, в которых не отражаются звезды.
— Шубой его немного отвлекла! Это мой детектив, Наташ! Ненавидит, когда его знакомят с дамочками, и не берет заказы, где надо с ними входить в контакт. Одичал… Оступился раз, обжегся и теперь и на прохладную воду дует. Я вот гляжу, думаю... из вас мог бы получиться неплохой дуэт!
— Вы что? Ни в коем случае!
— Это что, единственный твой наряд? А ну… марш завтракать и за вещами своими.
— Я не буду, тёть Саш, не буду вам мешать. Завтракайте вдвоём. ... А что, он тоже здесь живет?
— Он играет роль моего соседа для внуков. Для них я обитаю в настоящей коммунальной квартире, комната номер два! Живёт и работает… за еду. Шучу, шучу... У нас с ним уговор – поймает убийцу, я ему одну пятую часть наследства завещаю. Не поймает - получит от меня выбранный сувенир – вот это старинное зеркало. … Оно не простое!
— Волшебное? – зачарованно спросила Наталья.
— Что ты сразу, Наташка! Сколько тебе лет? Какое еще волшебное? Антикварное! Его продать на аукционе можно за очень приличную сумму, коллекционерам зеркал. О нём есть легенда. Если в полночь подойти, встать сначала спиной и прошептать «Выйди и помоги», а потом лицом повернуться и сказать вслух желание, оно исполнится в течение года.
— У, целый год ждать, – улыбнулась Наталья.
— Наташка, ты как Димка, честное слово! Он тоже самое сказал. Год – это для ребенка маленького долго, как целая жизнь. А для вас фивить… фить фить и пролетел. Я прожила восемьдесят три года и жизнь моя уже приближается к концу. Но желание загадала. Найти того страшного, кто моего Тимурушку … беззлобного, честного, верного… беспомощного… утопил. Я полагаю, что он был предварительно … усыплён. Тимуша плавал очень хорошо. Ноги у него не шевелились, но операция была сделана успешно в России, металл заменил раздробленные кости, и он плавал. Он очень хорошо умел плавать. Всё делал. Сам на руках и костылях. У него были настолько сильные руки, что он мог много, много раз… подтягиваться… – Она грустно замолчала.
— А сколько можно желаний загадывать? – решила сменить её настроение Наталья.
— Сколько хочешь, Наташенька, сколько хочешь... Но в год исполнится только одно.
— Тогда я загадаю! — Наталья подошла к зеркалу и сказала своему отражению, – Хочу стать красивой!
— В полночь загадаешь, дочка. – мирно усмехнулась Александра Степановна и отхлебнула свой чай.
— Женщина! – раздался низкий голос Дмитрия, который заглянул в щелку.
— Да, Наталья - женщина. Да не про твою честь, успокойся, милок. Завтракай с удовольствием, она не будет тебя потчевать пирогами.
— Да нет, это сделала женщина.
— С чего ты взял??? – быстро стала с кресла и подошла к нему Александра Степановна, — Ты нашел его сиделку???
— Нет, её найти пока не представляется возможным.
— Свидетелей? – тревожно спросила Александра Степановна.
— Женщины во всём виноваты. В девяносто процентов гибели мужчин виноваты прямо или косвенно женщины.
— Да, да, они ужасные существа, призванные обобрать, захватить, поработить, … унизить и растоптать. Я помню, дорогой.
— У него была новая рубашка.
— Что?
— На вашем сыне была рубашка, на которой остались две булавки за воротником. В доме обнаружен упаковочный целлофан, я нашел. Он рубашку распаковал и надел. Новую белую и дорогую рубашку. Это можно истолковать по-разному... Он мог готовиться к уходу на тот свет и сам съехал в воду, мог готовиться к самоуничтожению с чьей-то поддержкой, мы не знаем, что у человека в голове творится… Или он был в компании с дамой, готовился к свиданию. Я почти уверен, что его убила женщина, ради которой он нарядился. Врожденное чутьё!
— Какой же ты молодец! Тимур мой был небрежным в одежде. Никогда не старался быть деловым в одежде… Выглаженные рубашки только по праздникам мог надеть и то, после долгих сомнений. Скорее Тимурчик надел бы черную или тёмно-синюю, или любимые в клеточку, на природе.
— И еще волосы, – продолжал Дмитрий, скосив глаз в сторону Натальи, которая тут же сняла очки и принялась их протирать шалью. – Совершенно свежая стрижка, бритый затылок. И …. Ваш сын посещал солярий. На его теле был загар, но в столице ранняя весна. Жаль, что вы меня наняли только через год, я бы поискал по горячим следам. Нашел бы, куда приезжал инвалид с водителем в сопровождении, чтобы загорать лежа. Мне эта работа привычна.
Наталья так и сидела без очков, порадовавшись в душе, что не видит обладателя настолько приятного низкого голоса. Ей нравилась старушка, нравилось, что вместе с ней она находится в комнате, ей тоже хотелось помочь и найти преступника. Нравилась обстановка, удобное кресло и чудесный крепкий чай, рядом с которым тётя Саша поставила ей вазочку с печеньем и конфетами. Печенье было вкусное, Наталья пробовала такое – оно смешно называлось «курабье». Песочное с капелькой алого джема.
Жизнь, которую она еще вчера представляла трагичной, потому, что необходимо было признаться родителям в своем плачевном состоянии и переезде к ним, теперь заиграла новыми красками. Мать и отец жили на пенсию, Наталья их старалась не огорчать и не расстраивать, о потере работы сразу не рассказала. Не решилась. Но она уже поняла, что брать кредит нельзя, придется отказаться от съемного жилья и признаваться, что взрослая дочь не справилась со своей взрослой жизнью без мамы с папой. А потом им пришлось бы думать вместе, как ей поселиться, чтобы комната родителей, объединенная с кухней, не казалась тесной из-за Наташиных вещей и тахты.
Дмитрий пошептался с Александрой Степановной. Его шепот был грозным и свистящим. Они вместе вышли и Наталья немного напряглась.
Конечно, старушке важнее детектив, чем она. И если он поставит перед выбором, Наталье придется уйти.
«Синичка постучалась, значит, я смогу здесь остаться. Хотя бы до конца месяца, чтобы получить пособие» – вспомнила она примету и немного расслабилась.
К ней вновь подошла Александра Степановна и важно произнесла:
— Наташа! Дмитрий Николаич поможет тебе перевезти вещи. Уже собирается. По пути не разговаривай с ним, такой вредный этот наш мужчина…
— Спасибо, но я сама! – быстро ответила Наталья и пожалела, что утром не надела линзы и новое платье. Но переодеваться сейчас было уже смешно и глупо.
«А новая Я … сразу бы переоделась!» – подумала Наталья и осторожно отпила чай.
— Он сейчас позавтракает и поедете. Машина, правда, грязная, пыльная, как у чучмека… Наташ, я тебе с кухни кусок пирога с капустой ухватила. Вот, ешь. Пока он на кухне нам с тобой туда ходу нет!
— Это … почему? Это ваш дом, а он командует? – спросила Наталья, откусывая воздушный свежий пирог и поддерживая ладонь под кусочком, чтобы не выпала капуста.
— У нас договор. Мне можно на кухню, тебе нельзя, а в остальном пусть слушается старших.
Наталья решилась. Она доела пирог и попросилась в туалетную комнату, чтобы надеть линзы и не выходить из дома в «тапочках». Хотелось рассмотреть живого детектива, который её будет сопровождать.
Он выскочил из квартиры первым и быстро подошел к лифту. Наталья увидела, что он нажал крупной рукой большую кнопку, понимала, что они сейчас будут вместе спускаться, зачем-то и дождалась, пока лифт со скрежетом поднимется, а потом тихо сказала:
— Не понимаю, как он может функционировать столько лет! Ему же столетие… не меньше. Не поеду, я по лестнице спущусь.
Наташа опять зачем-то осторожно дождалась, пока высокий и вредный детектив открыл дверь-решетку и молча, спокойно вошел в антикварный необычный лифт.
— Я буду молчать! — пообещала Наталья лифту и начала спускаться.
Вид у детектива был убитый, лицо она не рассмотрела, но заметила, что волосы у него густые, немного вьются, с легкой проседью виски и отметила наличие щетины. Кроме того, Наталье показалось, что он моложе. Это было скорее недостатком, чем достоинством.
Наталья думала о том, в какую попала странную и необычную ситуацию. Александра Степановна и её внук, муж Томы, ей нравились, что уж греха таить. Но и этот детектив со своим голосом тоже. Симпатия была настолько неуклюжей, что хотелось уйти не оглядываясь, но она села на заднее сиденье машины и сжала в руках старую сумку. Шаль, туфли на каблуках – все было при ней. Очки она, правда, сменила на линзы, потому, что из дома решила в очках-тапочках больше не выходить и две-три недели привыкать, как посоветовал мастер «Счастливая рука». Отметив про себя, что она обязательно в таком виде устроится на нормальную работу, на выходных съездит к родителям и пока будет жить, как живется. Кроме того, сможет обедать и ужинать, не думая о том, где взять деньги. У Томы Наталья поела по-королевски. Воспоминания о лососе в сливках её до сих пор преследовали.
Надеяться на лучшее и прекрасно, с чистой совестью питаться за чужой счет было бы стыдно прежней Наталье. А новой хотелось, чтобы Тома снова позвала ее в гости и накормила до отвала. Она представила, как соглашается, и Филипп накладывает ей из сотейника лосося, поливая сливочным соусом, а потом она отламывает его вилочкой…
— Только не строй планов!
— Каких планов? — испугалась Наталья.
Дмитрий сказал это так резко и неожиданно, что она сразу полезла в сумку за телефоном, как будто надо вызвать подмогу.
— На счет меня! Никаких планов! Я не собираюсь вам тут … перед вами... раскланиваться.
— Не надо передо мной раскланиваться! — заверила Наталья.
— И никакой любви, понятно?
— Понятно, конечно, понятно. Я и не собиралась…
— У вас нет никаких шансов! И нечего вздыхать, о чем-то там …думать, мечтать!
— Мечтать? Я ни о чем таком не собиралась даже …думать!
«Какая может быть любовь, — удивлялась Наталья, — Если я думаю о лососе, а не о нём! У нас нет никаких шансов».
— Не волнуйтесь, если я вздыхаю. — спокойно заверила она, — В это время я думаю о лососе.
— Какой еще сосе? — вкрадчиво спросил водитель и хрюкнул.
— Это самое вкусное блюдо, рыба – лосось в сливках. Я вчера его ела. И теперь не знаю, когда поем в следующий раз…
— И в чем проблема? — заметил Дмитрий. — В чем проблема?
— Ни в чем. Успокойтесь, пожалуйста. Я у вас ничего не просила. Лосось к вам никакого отношения не имеет. К тому же вы его так приготовить не сможете.
— Знаешь, что? Давай-ка помолчим! — грубо и на ты сказал детектив и резко притормозил на светофоре.
Подъезжая к дому Натальи, он снова резко сказал:
— Только быстро! Не копайся!
— Пятнадцать минут – это быстро? — без колебаний деловым голосом спросила Наталья.
— Отлично, позвонишь мне - я поднимусь и помогу, — смягчился детектив.
— Лучше не надо, у нас подъезд … противный, пахнет сыростью. Я сама!
Гардероб Натальи был небольшим, но все вещи выстираны, аккуратно лежали или висели на плечиках, многие заштопаны или перешиты. Одеждой Наталья всегда дорожила, с раннего детства. Она очень радовалась, когда ей доставалась чужая одежда, от других детей, когда была маленькой. Но потом заметила, услышала, как вздыхала мать, чувствовала, что ей неприятно брать. Ближе к выпускному, Наталья стала относиться к ношеной чужой одежде с большой опаской.
Выпускное платье ей досталось от соседки. И еще много вещей. Как оказалось, это были вещи девушки, погибшей в аварии. Наталью напугали разговоры другой соседки об этом, и она решила, что не сможет его надеть. Все вещи уже носила, но мать, грустно качая головой, сложила в пакет и куда-то отнесла.
Наталья стала выбирать самые приличные вещи. Она никогда не совершала необдуманных покупок, перед тем, как приобрести каждую, даже дешевую базовую футболку, она думала очень долго и считала, представляла, чего эти траты в будущем её лишают. У Наташи был изношенный, но почти универсальный набор одежды - все вещи были похожи по тону и сочетались друг с другом. Была одна белая шелковая блузка, на праздничные дни, остальные в основном черные, серые, бежевые и несколько голубых, бирюзовых. Подходящих к её зеленовато-серым глазам.
Юбок было всего две, летних, потому, что колготки – вещи дорогая, намного быстрее выходят из строя, чем носки. Джинсы Наталья покупала тёмные, чтобы не было видно пятен, которых невозможно отстирать.
Она переоделась не в новое платье, а в бежевый вязаный джемпер с короткими рукавами, который был вечным. Выбрала к нему узкие черные джинсы. С такой прической и макияжем, как у неё были сейчас, Наталья выглядела почему-то в своей старой одежде совсем иначе. Поношенная пушистая и совсем обычная кофточка стала модной и смотрелась с шелковыми, гладкими, почти черными волосами очень выгодно. Она достала косметику и постаралась на славу - накрасила хорошо приклеенные пучки ресниц тушью, подвела подводкой, добавила более темных теней и осторожно накрасила темно-бежевую помаду.
Надев туфли Наталья поняла, что образ модный, современный и возликовала. На щеках расцвели две июньские розы, а губы сжались в плохо сдерживаемой улыбке.
Она строго прокашлялась и отдышалась.
Получила сообщение: «Осталось три минуты. Мне подниматься?»
«Не надо! Я сама!» — быстро написала она в ответ, подхватила сумки, потом бросила их, забежала в ванную, брызнулась туалетной водой «Яблоневый цвет», которую купила вместе с мылом по акции, и снова подхватила сумки.
С радостной улыбкой Наталья вышла и только повернулась, собралась закрывать дверь, как её рот и нос накрыла чья-то тёплая, влажная рука.
— Тихо, Наталья Николаевна. Это я!
Она в ужасе замерла и тут послышался топот по лестнице. Всё завертелось, закрутилось, потемнело, но сквозь туман она услышала возню и мужской бас: «Пусти!!! На шею не дави! Не дави на шею!!!»
Наталья пришла в себя под воробьиное чириканье. Она приоткрыла один глаз и поняла, что лежит на лавочке, а рядом на корточках сидит незнакомый сероглазый мужчина с насупленными бровями и смотрит на неё. Наталья быстро закрыла глаз и замерла.
— Хватит притворяться! — сказал знакомый низкий голос. — Вечно вы притворяетесь! С вами одни проблемы! Сказал же - позвони!
— Я не виновата. Кто-то меня схватил! — прошептала Наталья заплетающимся языком и открыла оба глаза.
— Кто-то! Вон этот прохвост! Еще кусается!
— А где мои вещи?
— В подъезде остались. Сиди, сейчас принесу! — заворчал детектив и, поднявшись, пошел в Наташин подъезд, набрал код и спокойно закрыл за собой дверь.
Наталья осмотрелась. На площадке стояли две старушки, поглядывая в её сторону, в песочнице играли трое детей, шла мама с коляской, двое парней смотрели на неё от соседнего подъезда. Неподалёку, возле стоянки машин, бродил мужчина в красном спортивном костюме и кепке, который разговаривал по телефону.
«Прохвост. Больше никого такого подозрительного нет, значит - он. Зачем он меня схватил? Знает моё имя». — испугалась Наталья и птичкой полетела к подъезду. Набрав код на домофоне влетела в тёмную прохладу и позвала взволнованным голосом:
— Дима!!!
— Я тебе не Дима!!! — передразнил детектив, спускаясь с сумками, которые он держал в одной руке. — Что ты преследуешь меня?
— Но там этот человек! Кто он?
— Это у вас надо спросить! ...«Кто он?» — ехидно передразнил Дмитрий и хмыкнул, — Какая штучка!
— Какая штучка! — возмутилась Наталья! — Как вам не стыдно... Хотя о чем я, все вы такие. Сначала белые и пушистые, а на самом деле...
— Что на самом деле? Что на самом деле? Идите уже! С глаз моих!
— Да пожалуйста! Больно надо! Я и не думала! Я вообще только о еде думаю!
— Врушка! — тихо, зло сказал детектив и вышел на солнечный свет первым.
В душе Натальи поднялся стыд смешанный с гневом. Она так растерялась, что даже не смогла сразу сообразить, что не успела закрыть за собой дверь. А когда вышла пришла в себя и крикнула:
— Ты мне не тыкай! Не дорос еще так разговаривать!
— Молчи, женщина! — сразу же оскалился детектив и сел в машину.
Наталья на каблуках чувствовала себя вполне комфортно, но сейчас её состояние было таким необычным, что она совсем забыла про бордюр и, вместо того, чтобы спокойно, плавно подойти к машине... шагнула с бордюра на дорогу, пробежала несколько шагов и растянулась во весь рост, сильно ударившись коленкой.
«Вот они, неприятности!» — Чуть не плача подумала Наталья, — «Хорошо, что не в очках, они бы слетели и разбились. Я где-то сошла с дороги, иду сквозь неприятности... Правильно тётя Саша сказала... Надо подумать, почему я повернула не туда. Когда? И где именно?»
ПРОДОЛЖЕНИЕ...
НАВИГАЦИЯ-ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО КАНАЛУ - ВСЕ РАССКАЗЫ
💓Спасибо за помощь «Петровичу», спасибо за оформление статьи.
С пятницей всех!
А вечером выйдет продолжение рассказа «Спокойной ночи, любимый».
С уважением, Ваш Автор.