Пышные свадебные торжества с богатыми пирами, организованные с большой помпой, длились несколько дней.
Утомлённые гуляниями, гости постепенно стали разъезжаться по домам. Попрощались с повелителем и Михримах-султан, обещая слать вести, шехзаде Селим и Нурбану, уехал в свой санджак восторженный Мурад, забрав с собой свой дивный подарок, Сафие. Отправилась в далёкий Египет заметно округлившаяся и очень довольная Неслихан с мужем. Ахмет и Эсмахан жили неподалёку, поэтому по просьбе Михримах немного задержались. Ахмет с удовольствием проводил время в беседах с Семизом Ахмедом-пашой, а сёстры отправились в хамам, где от души поделились впечатлениями, обсудили дела насущные, да и просто отдохнули в тишине.
Многодневный шумный праздник закончился, ежедневные дела и заботы вновь шагнули на порог дворца Топкапы.
Вышло так, что однажды повелитель поделился с дочерью важной проблемой и получил разумный совет. С тех пор дочь стала для падишаха надёжной помощницей в управлении огромным государством, которой он безоговорочно доверял.
Подобно матери Михримах стала присутствовать на советах Дивана и на аудиенциях послов других государств.
Однажды на очередном Совете великий визирь Семиз Али-паша, сменивший на этом посту покойного Рустема-пашу, доложил о накалившейся обстановке в Средиземном море.
- Повелитель, госпитальеры вновь напали на наши суда, как и две недели назад. Пияле-паша пустился в погоню, однако их галеры оказались быстроходными, и он не сумел их догнать.
- Я раздавлю этот крохотный мальтийский орден, приносящий нам столько проблем, - сжал кулаки султан Сулейман. – Али-паша, в каком состоянии наш флот, можем ли мы сейчас выступить в поход на Мальту? – грозно спросил он великого визиря.
- Повелитель, боюсь, что в данный момент мы не готовы вступить с противником в морской бой. Многие наши галеры требуют ремонта и стоят на верфях, для окончания строительства новых кораблей требуются немалые средства, - досадно опустив голову, ответил паша.
- Сколько у нас действующих галер? – гневно сверкнул глазами султан.
- Порядка восьмидесяти галер, повелитель, - ответил визирь и виновато потупил взгляд.
- Мало, - бросил повелитель и досадно поморщился. – Али-паша, езжай сегодня на верфи, распорядись, чтобы все силы бросили на ремонт кораблей и закончили его в короткие сроки. Строительство новых продолжим при наличии средств.
- Слушаюсь, повелитель, - ответил паша, не поднимая глаз.
- Заседание совета объявляю закрытым, - провозгласил султан, и паши потихоньку друг за другом покинули зал заседаний.
Султан Сулейман в глубокой задумчивости остался сидеть на троне.
Рейды госпитальеров снова сделались причиной его большого беспокойства. Когда султан Сулейман взял Родос, рыцари-иоанниты обосновались на Мальте. На протяжении последующих лет они постоянно укрепляли своё новое прибежище.
К тому же после поражения в битве за Родос госпитальеры приобрели славу и большой приток желающих воевать против мусульман. Изо всех сил они принялись вредить туркам на море.
Для османов, захвативших Балканы и правящих всей Северной Африкой, контроль над Средиземным морем был задачей номер один. Именно морское превосходство обеспечивало возможность постоянно проводить дерзкие рейды, диктовать свою волю в торговых вопросах. Мальта этому сильно стала мешать, а чтобы покончить с ней, требовались время и деньги для строительства нового флота.
…Михримах ожидала отца, нетерпеливо поглядывая в конец коридора. Наконец, из-за поворота показался охранник, а следом за ним шёл повелитель, в походке которого не чувствовалось обычной лёгкости и порывистости.
- Повелитель, разрешите войти к Вам, - в глазах Михримах промелькнуло сострадание.
- Идём, Михримах, - ответил он и, тяжело вздохнув, шагнул в свои покои.
Усевшись на диван, султан указал дочери на место рядом, приглашая её присесть.
- Отец, я пришла по важному делу, - начала Михримах, выпрямившись и сложив руки на коленях.
- Девочка моя, а когда было по-другому? – глаза султана потеплели, голос стал ровным и мягким. – Я уже и забыл, когда мы с тобой беззаботно беседовали на разные темы, спорили, смеялись. Как хочется туда, в те времена, где ещё не было боли, - с тоской в голосе произнёс он.
- Отец, своими речами Вы рвёте мне душу. И я бы очень хотела хотя бы на денёк оказаться в безмятежном прошлом, где мы все были так счастливы, предавались мечтам и строили планы на будущее. Однако это невозможно, - грустно сказала Михримах, - а вот вернуться к нашим давним беседам мы сможем, это я обещаю, - бодро продолжила она и внимательно посмотрела на отца.
- Повелитель, позвольте продолжить. Моё дело заключается в том, что сегодня я сделала некоторые расчёты, и с уверенность могу сказать, что готова выделить собственные средства на строительство порядка четырёхсот галер.
Настроение султана изменилось, лицо оживились, глаза загорелись надеждой, и он деловито спросил:
- Когда ты готова выделить средства?
- Уже завтра к полудню, - с готовностью произнесла Михримах.
- Храни тебя Аллах, дорогая моя доченька! Ты сняла огромный камень с моей души! Прочь ожидание! Вперёд, на Мальту! – просиял повелитель.
Быстро построив новые галеры, османы устремились к Мальте. Им уже не раз сопутствовал успех в борьбе с госпитальерами: в 1551 году они отбили у иоаннитов Триполи, лишив госпитальеров важного опорного пункта на побережье Африки.
Затем, в 1560 году, состоялась битва у острова Джерба, в которой также победили турки, ещё сильнее упрочив свои позиции на море.
Уверены были османы и в успешном покорении Мальты.
Однако на этот раз удача изменила туркам. Несмотря на своё численное превосходство и силу артиллерии, после трёхмесячной осады острова, понеся большие потери, османы покинули Мальту, отдав победу госпитальерам. Кроме того, османский флот потерял у мальтийских берегов своего отважного сына Тургута-реиса.
Горестное известие ударило по здоровью повелителя, обострив старые недуги.
Михримах собрала в Топкапы лучших лекарей, и они, применив интенсивное комплексное лечение, улучшили состояние султана, однако окончательно поднять на ноги и вернуть ему былую силу не смогли.
Очередное испытание судьбы Михримах встретила стойко. Прежние невзгоды закалили её, словно стальной тонкий клинок, сделали выносливой и терпеливой, готовой преодолевать собственную слабость.
Вновь собрав себя воедино, она каждый день приходила в покои к повелителю и докладывала ему во всех подробностях о состоянии дел в империи. Лекарям и прислуге она строго-настрого приказала молчать о болезни падишаха, дабы избежать губительных слухов. Отсутствие султана на советах Дивана и пятничных намазах решено было объяснять лёгким недомоганием, связанным с обыкновенной простудой.
Михримах приносила на заседания совета указы повелителя и давала от его имени нужные распоряжения.
О собственной жизни вспоминать ей было некогда.
Однажды утром Михримах проснулась с мыслью, что уж сегодня-то она обязательно заедет к дочери. Айше Хюмашах недавно родила третьего сына, а госпожа видела внука лишь месяц назад на церемонии имянаречения.
В целях экономии времени султанша приучила себя с вечера выбирать наряд и украшения, чтобы утром не заниматься подолгу туалетом. Поэтому сейчас она быстро встала, умылась и облачилась в роскошное бархатное вишнёвое платье, украсив его шикарной бриллиантовой брошью. На голову водрузила роскошную корону из драгоценных самоцветов, посмотрелась в зеркало и вышла из комнаты.
К удивлению Михримах Айше Хюмашах сидела за столом и что-то писала. Увидев мать, она легко вспорхнула со стула, широко улыбнулась и пошла ей навстречу. Михримах заключила дочь в объятия, коснулась губами лба и немного отстранилась, оглядывая её с головы до ног.
Айше Хюмашах выглядела прекрасно. Правильные черты делали её лицо изящным и точёным, нежная кожа румянилась на щеках девичьим румянцем в тон резко очерченным чувственным малиновым губам, большие выразительные карие глаза лучились радостью.
- Доченька моя, здравствуй! Если замужество красит женщину, значит, это счастливое замужество! – не вдаваясь в пространные речи, сказала Михримах. – Частые роды совсем не утомили тебя, ты выглядишь свежо и бодро. Своим очарованием ты очень радуешь меня. Однако и удивляешь. Я ожидала увидеть тебя в кругу детей, а ты сидишь за бумагами, - подняла брови султанша.
Айше, игриво трогая упругие каштановые локоны, издала тихий смешок.
- Матушка, Вы думали, что я занята семейными заботами и способна говорить лишь о супруге и здоровье детей? Я дочь Рустема-паши и Михримах-султан! Я должна быть достойна моих великих родителей! Нет, конечно, о семье я тоже беспокоюсь, однако у меня есть и другие интересы, - с отцовской сдержанной улыбкой сказала Хюмашах.
- Ну что ты, моя дорогая, я вовсе не думала увидеть тебя наседкой, - смутилась Михримах, - просто меня заинтересовало, что же ты пишешь?
- Матушка, как Вы знаете, отец мне завещал часть своего состояния, и сейчас я делаю некоторые расчёты, как учил меня папа, чтобы понять, как более грамотно распределить средства, - перешла на серьёзный тон Айше.
- Доченька, твои слова наполнили моё сердце радостью! Я счастлива видеть, что ты продолжаешь дело своего великого отца. Да прибудет его душа в раю!
- Аминь! – произнесла Хюмашах.
Минутная торжественная тишина воцарилась не только в комнате, но и в сознании двух женщин, почтивших память незабвенного Рустема-паши.
Первой заговорила Михримах.
- Айше, идём, покажи же мне моих внуков.
- Матушка, они так быстро растут, уверяю, Вы их не узнаете, - оживлённо промолвила Айше и направилась к двери.
Забавляясь с внуками, Михримах забыла о делах, сердце её пело, а душа и разум получали долгожданный отдых.
После полудня слуга доложил, что приехал Семиз Ахмед-паша. Лицо Айше Хюмашах тотчас озарила нежная улыбка. Спустя минуту в комнату вошёл красивый статный мужчина и склонил голову в вежливом поклоне.
- Добрый день, Михримах-султан! Я очень рад видеть Вас!
- Здравствуй, Ахмед-паша, я тоже рада тебе. Как идёт твоя служба? Ты рано пришёл домой, ничего не случилось? – с ноткой беспокойства в голосе спросила Михримах.
- Всё хорошо, госпожа, я заехал ненадолго за некоторыми документами, - ответил зять. – Однако могу ли я поговорить с Вами? – пристально посмотрел он на султаншу своими выразительными глазами.
- Идём в твой кабинет, паша, - согласно кивнула Михримах, заметив во взгляде паши едва уловимую тревогу, и быстро пошла к двери.
- Айше, ты же не обидишься, милая, если мы оставим тебя? – оглянувшись, улыбнулась она дочери.
- Что Вы , матушка, Вы итак подарили нам своим присутствием праздник. Я с нетерпением буду ждать Вашего следующего визита, - ответила Айше Хюмашах.
Ахмед-паша поцеловал жену и детей и пошёл вслед за госпожой.
- Что случилось, Ахмед-паша? – едва слуги закрыли за ней дверь кабинета, спросила Михримах.
- Госпожа, дело серьёзное. Мои верные люди выявили в корпусе янычар заговорщиков. Один успел покончить с собой, а другого я сейчас намерен допросить. Необходимо узнать, кто ими руководил и что планировал сделать ещё, кроме того, чтобы наводить смуту. Михримах-султан, нужно доложить повелителю, он наверняка захочет присутствовать при допросе.
- Ахмед-паша, не нужно докладывать, я сама поеду с тобой на дознание, - твёрдо ответила Михримах.
- Но, госпожа…- в изумлении посмотрел на неё Семиз-Ахмед.
- Ахмед-паша, я скажу тебе, однако, поклянись, что будешь молчать. Повелитель болен, он пока не может покидать своё ложе, я обо всём доложу ему сама, - сказала султанша и кинула напряжённый взгляд на мужчину.
- Я всё понял, госпожа, можете быть спокойны, клянусь, что не скажу никому ни слова о болезни повелителя. Нам пора идти, - сказал Ахмед-паша и пропустил госпожу вперёд к выходу.