Роскошный закат лишь начинал разгораться, солнце едва-едва коснулось краешком линии моря. Южно-тропический ветер раскачивал пальмы за нашими спинами, а море у ног шумело, перекатывая камни и ракушки по белому-белому песку.
Мы с Неолой сидели на краешке маленькой деревянной пристани, свесив ноги и устремив взгляд по оранжевой дорожке, которая проложилась от солнца на горизонте до деревянных подмостков под нами. Когда то, в то время, когда море было порядком выше, эти подмостки стояли в воде, метрах в двадцати двадцати пяти от берега. Но сейчас, волны лишь омывали их, тут же убегая обратно. Лишь во время прилива пристань вновь ненадолго приобретала свой прежний, обычный облик. А ведь ранее, по словам Неолы, она затапливалась целиком! Хотя, было ли тут это «раньше» — вопрос открытый, но сделано просто замечательно.
— Не исчезай...
— Что? — я отвлёкся от завораживающего заката, который походил на грандиозный морской пожар, и повернулся к Неоле, смотревшей столь грустно, что мне даже стало её немного жаль.
— Каждый раз, когда солнце садиться... ты исчезаешь.
— Ну, а что мне делать?
Подобные вопросы возникали регулярно, позже пропадали. И появлялись опять.
— Милая моя, я же тебе всё объяснял. Так уж повелось...
Плачет. Ну что мне с ней делать? Разве что встать, поднять её и прижать к груди. Теперь всхлипывает, уткнувшись мне в грудь. Я посмотрел на солнце — оно опустилось за горизонт на половину и ещё чуточку. Скоро всё закончится, Неола. И вновь, и вновь. До следующего утра.
— Посмотри лучше, какой закат.
— Ненавижу... закат.
— А зря. Такой редко бывает. Никогда прежде не видел.
Светило опустилось ещё ниже. Смотря на его погружение, я почти слышал оглушительное шипение. Интересно, как здесь сделано солнце. Чем чёрт не шутит, может быть, и впрямь как огромный раскалённый шар, который день за днём тухнет, опускаясь в морскую глубь. Ну вот, остался лишь маленький непотушенный краешек...
— Арчи...
Что за дурацкое имя, нужно сменить в следующий раз.
— Да, Неола?
— Не уходи, хоть раз...
Вздыхаю. Что тут скажешь?
— Неола, я и ....
Серая пустота и свист. В пустоте через сознание проносятся числа: 101, 100, 11, 10, 1, 0...
Щелчок.
Ахтыёооожык!!
Держась одной рукой за голову, которая просто раскалывалась от боли, другой я снял и отбросил контакты с висков, отсоединил проводок от коммуникатора на руке. Посидел несколько секунд, напряжённо пытаясь соображать, встал и налил себе ледяной колы, заранее приготовленной у кресла в маленьком походном холодильнике. Высокий пузатый стакан стоял там же. Вот, так то лучше.
Звонок на домашний телефон, который оказался под кроватью за баррикадой из старых тетрадей, пустых бутылок из под газировки и прочего мусора, застал меня уже почти в добром здравии.
— Алло.
— Михаил, вы проснулись?
— А вы как думаете?
— Ладно... как прошёл сеанс?
— Сеанс прошёл как по маслу. Но давно спросить хотел — голова всегда так болеть будет?
— Пока да. Напоминаем, что вы были поставлены в известность о возможных побочных эффектах и о том, что клетки головного мозга...
— Да знаю, знаю. Колы завезите, у меня запас иссякает.
— Хорошо, через два часа пополним. А пока что рекомендую вам написать отчёт.
— Отошлю... в скором времени.
— Хорошо, тогда ждём. И спасибо, что принимаете участие в...
Я положил трубку. Не хватало ещё выслушивать обычную тонну благодарностей, которая вываливалась в конце каждого дежурного звонка от LLD. И так я знаю, что они очень рады. Ещё бы голова не была готова лопнуть после тестов, и моя вера в их радость бы укрепилась и прибавилась к моей. Ну да ладно...
Потянувшись, я вышел на балкон. Никаких перилок на каменной плите, торчащей на высоте 85-го этажа не было — я специально об это попросил. Зато была на ней очень удобная скамейка, на которую я и сел. Передо мной высились здания. Здания, здания и ещё раз здания — до самого горизонта. Где то слева вроде бы садилось солнце — за домами еле виднелось оранжевое зарево. Время здесь всегда запаздывает минут на десять от времени там. Или там спешит... совсем с ума схожу.
Пошарив под скамейкой, я нащупал деревянную коробку и вытащил её на свет. Кстати о свете — над городом один за другим вспыхивали ярко— белые шары — здешние ночные светильники. С тех пор, как Луна сошла с орбиты и улетела в неизвестном направлении а свет звёзд не мог пробить плотную оболочку смога, через которую и Солнце еле-еле виднелось, с освещением на ночных городских улицах была проблема. Но, наша дорогая LLD эту проблемку незамедлительно решила, запустив в небо пару десятков светильников! Светильники распугали остатки обитавших в городе стаи птиц и воздух из-за них начал едко пахнуть озоном. Но, зато светло.
Луну также свела с орбиты LLD — основываясь на точных расчётах и своих соображениях, они установили на стороне, обратной её движению, ряд мощных реактивных двигателей и увеличили скорость её движения. Сделано это было после очередного Всеобщего Голосования, по которому большинство нажало красную кнопочку «против» в вопросе «нужны ли нам приливы». Как сейчас помню начавшийся ажиотаж вокруг этого проекта. Как выступал один из учёных: «Наука и Стабильность во имя изменений во благо — вот девиз нашего будущего! Нас всех не устраивает нынешнее положение дел! Мы пережили достаточно наводнений и потопов, вызванных прихотью этого спутника, паразитирующего на нашей с вами планете! Довольно!». Ну и дальше аплодисменты. И Луну отправили в свободное плавание. Насколько я знаю, с помощью тех же реактивных двигателей её вывели за пределы Солнечной системы и на полной скорости запустили куда подальше...
В коробке, кроме неизменной десятки бутылок колы была начатая пачка сигарет. Я подцепил парочку, запихнул в рот и зажал зубами кончики фильтров. Обе сигареты тут же задымились. Минуты две я просто курил, глядя на бесчисленное количество огней и неоновых плакатов, парящих внизу, над улицами и трассами. Один из плакатов стоял на крыше небоскрёба, стоящего чуть поодаль от того, в котором жил я. Яркие буквы LLD на холодно-голубом фоне. И ниже слоган корпорации: «Live a Little Differently» — «жить чуточку иначе». Такой же плакат был на крыше, десятком этажей выше моего. И ещё на семи крышах по городу.
Накурившись, я набрал воздуха в грудь и выпульнул обе сигареты куда подальше. Обе они пролетят все восемь десятков этажей и упадут на ровный бетон, где через пару минут будут подобраны «Крабиками». Так называли роботов-уборщиков, из-за их внешнего вида и названия модели — «Krabbels». Плоские машины, оснащённые тремя парами механических ходуль и парой щупалец с клешнями на концах, каждую секунду дежурили в нишах под тратуарами, высовывая наружу лишь тоненькие усики со сверкающими глазками — камерами на концах. Глазки сканировали улицы в поисках добычи. Если добыча была невелика — вроде моих сигарет, то он Крабик складывал её к себе в кармашек на спине, чтобы позже вывалить её в общую сеть мусоропроводов. Если мусор был велик, то краббик либо утаскивал его сам, клешнями разрезая его на мелкие кусочки, либо тонким свистом звал подмогу. Если на месте мусора оставался след — то краббик его старательно отмывал. Также, в память краббика был заложен список вещей, которые не подлежали утилизации — кошелки, мелочь и прочее. Но, при первом запуске краббиков в город программа была неполной.
Как сейчас помню — в ночь запуска Krabbels по улицам то здесь, то там, раздавался механический щёлк и свист, мешающий спать, а на утро бетон улиц был стерильно чист. И с той самой ночи с городских улиц пропали все кошки и коты. Домашних питомцев ввели в программу запрета утилизации лишь через два дня после запуска Краббиков. Говорят, что лапы и хвосты ещё около двух недель вываливались из отверстий мусоропровода на южной границе Города. Оттуда мусор развозился по крематориям и сжигался при сверхвысоких температурах, превращаясь в чёрный однородный пепельный порошок, который позже использовался LLD для производства чёрной туши и ещё некоторых вещей. Ничего и никогда LLD не выбрасывала и не делала просто так. Потому и выросла из сравнительно небольшой конторы по «улучшению жизненных условий граждан» до нынешней мега-корпорации.
Зайдя обратно в квартиру, я зевнул, и, превозмогая лень, настрочил корявый отчёт о прошедшем тесте, после чего, как и обычно, отправил его в систему LLD. Ничего особенного в этот раз и не было — хотя, напарницу сделали гораздо более эмоциональной. Вспомнив первую версии Неолы, я усмехнулся. Вечно улыбчивая, отвечающая лишь на самые простые вопросы и подвисающая при остальных... Около недели я просто забавлялся, загружая её AI логическими парадоксами и наблюдая за реакцией. В целом, для этого я там и нахожусь — проверяю на прочность виртуальную реальность, которую LLD вскоре хотела сделать доступной любому желающему. Но это уже после того, как я и ещё пара десятков людей, по каким то ведомым только LLD параметрам отобранных для теста, доведём ту реальность до ума. Вернее, до ума её доводить будут программисты, а мы — лишь тестеры. Кстати, позже Неола стала умнее. А вместе с тем и милее, что и говорить.
Каждый день я проводил на острове Аклимэн 12 часов — от восхода до заката, время начала завтрашнего теста приходило мне на личную почту после окончания нынешнего. Позже гляну, там изменений то на пару минут... Появлялся, там же, где вышел в прошлый раз. И проживал там полдня. Потом выходил и жил в реальности. Потом выходил из неё и жил в Аклимэне. Потом... чёрт!
Встряхнувшись, я пару раз отжался и откупорил последнюю бутылку колы. Напиток поставлялся той же LLD всем тестерам в неограниченных количествах. Сахар, кофеин и ещё полтора десятка наименований разной гадости — именно то, что помогало мозгу прийти в себя после сеанса теста. Давно уже кроме неё не пил ничего, привык.
Проверив через Сеть свой баланс и убедившись, что LLD перечислила деньги, получив отчёт, я позвонил Диме. Голос у него был пьяный, на фоне играла громкая музыка и слышались звуки вовсю идущего веселья.
— Ого, кого я слышу!
— Димон, здаров.
— Привет, ничего щас не говори! Мы все в Чёрной Мамбе до утра, быстро иди сюда! У Саши сын родился, гуляем!
— Прекрасно, буду через полчаса!
В трубке опять раздались вопли, затем короткие гудки. Прекрасно, хотел сам устроить что то подобное. Но, всё уже сделано за нас, прекрасно! А у Сашки сын родился, молодец мужик.
Пять минут на переодеться и дойти до лифта, ещё столько же лифт неспеша нёс меня вниз.
Ночной Город встретил меня не очень уютно. Редко выхожу из квартиры, разве что на балкон, заядлый домосед. Если бы не тестил Аклимэн, не знаю, чем бы занимался. А так — и квартиру дали, и платят хорошо.
Парящие в небе белые шары создавали ощущение тусклого полудня, если взгляд высоко не поднимать. Поёжившись от ночного холодка, я подошёл на остановку и поставил статус «ищу попутку до Чёрной Мамбы» на наручном коммуникаторе. Из потока машин сразу отделилась одна и подъехала.
— Вы до Чёрной Мамбы?
— Да, я. 300.
— Садитесь.
Водитель оказался молчалив без меры, но шустрый. Доехали за пятнадцать минут. Нажав пару кнопок в интерфейсе, я пополнил счёт водилы на три сотни и вышел. Вход в клуб мерцал, как и всё здание, в котором он находился. За дверью, испускавшей лазерные лучи, слышался оглушающий гул басов. У входа в клуб была большая парковка, которая была уставлена машинами, о марках которых я лишь догадывался, некоторые видел впервые. Я обошёл стоящую у входа гигантскую очередь и пошёл сразу ко входу. Охранник с квадратной мордой меня попридержал за грудь, ясно дав понять, что я обнаглел. Некоторое время я пытался перекричать музыку, потом просто показал на коммуникатор и на устройство слева от двери, показывая, что меня там ждут и, следовательно, я в базе данных. Охранник не менее ясно дал мне понять, что, если это не так, то мне не поздоровится. Но к устройству пропустил.
Оно было сделано в виде объёмного изображения обнажённой чернокожей женщины, руку следовало поместить на бюст, коммуникатор на руке как раз оказывался напротив... неважно.
Мамба ожила, томно мне подмигнула и нежно погладила по руке, что служило подтверждением права на вход. И я сразу практически кожей ощутил на себе завистливые взгляды толпы, стоявшей за моей спиной. Чёрная Мамба — сверхэлитный клуб. Попасть в него — мечта любого тусовщика, зачастую так и остающаяся несбыточной. А охранник между тем отодвинулся, пропуская меня. Двери клуба раскрылись, и сразу же закрылись, как только я зашёл внутрь.
Происходящее внутри клуба описывать бесполезно. Тонна трэша, угара, сумасшествия, океан рвущей перепонки музыки, голографического освещения, алкоголя, наркотиков, секса складывалось в то, что являлось одним из лучших клубов в Городе. Причём, сам клуб подразделялся на несколько уровней допуска — по статусу лиц, имеющих счастье быть здесь. Наши были в самом первом — я их увидел сразу, в баре. Я был встречен радостным гулом. Несколько десятков приветствий, пара незамысловатых диалогов, шуток — и вот я один из толпы пьяных людей. Впрочем, я пьян больше от настроя — в моём стакане неизменная кола. Официант несколько раз переспросил и всё порывался туда что— нибудь подлить, прежде чем я уверил его, что мне нужна именно кола — самая простая из всех, которые только могут быть в принципе.
— Мих, давно тебя что то не видно, работаешь?
— Угу, работаю. На островах.
— Каких? Кодишь, что ли?
Он, видимо про язык программирования — word of the island. Когда то раньше кодил, у этого языка занятная логика построения кода, исходящий из принципа... О чём это я...?
— Не, не. Не кожу. Тещу одну программу, в LLD.
Ответом мне было молчание. Дима мрачно уставился на меня, соображая.
— Это этот, что ли, как его... Алкомэн?
— Аклимэн. Ты то откуда знаешь?
— Да об этой программе вся Сеть говорит.
— Не слышал.
— Ты из дома выходи иногда, и не то услышишь.
Помолчали. Он пил свою бурду, я — свою.
— А правду говорят, что вы одной колой питаетесь?
— Отчасти. Пью её.
— Её? — Дима посмотрел на мой стакан, как будто первый раз его видел. — Мда... тяжёлый случай.
— Я слышал, у Миши сын родился?
— Угу. Только его купили уже.
— Всё те же?
— Угу. По каким то там параметрам он им куда то подошёл, не знаю... сам спроси. Но он доволен, им дали личный дом в районе уровня А. Повезло, что говорить.
— Повезло?
— А ты бы отказался?
— Ну, вообще то... всё таки сын.
— Ой, да ладно! Ты же знаешь, что он обо всём этом говорил, да и Машка туда же...
— Слышал.
— Ну вот и не глупи... — Дима грустно посмотрел на опустевший стакан. Подлетевший официант его немедленно наполнил.
Лицо Димы тут же прояснилось.
— Кстати, гуляем мы сегодня за их счёт. Дали то им не только дом...
— Ясно. Слушай, а где тут можно руки помыть?
— Понял тебя. Иди вон туда и направо по коридору. И давай возвращайся быстрей, веселье ещё не начиналось, у нас впереди вся ночь!
«Руки мыть» я не пошёл. Прошёл по направлению, указанному Димой и ушёл через выход — он тут был отдельный. Уже выйдя и пройдя пару кварталов, обнаружил, что всё сжимаю в руках стакан с колой.
Краббик примчался сразу. Недружелюбно покосившись на меня своими усиками и укоризненно присвистнув, начал собирать осколки, складывая их в панцирь. Кроме нас двоих на улице никого не было, время позднее. Постояв ещё пару минут, я уехал к себе домой — поймав машину тем же образом, что и ранее.
Поднявшись к себе на 85-ый, и войдя в квартиру, я налетел на два высоких ящика с логотипом Кока-Колы. Обновили всё таки запас... откуда у них ключи от моей квартиры, интересно знать. Но думать об этом не хотелось, как и не хотелось вообще ничего. Я дошёл до кровати и упал на неё, не раздеваясь. И сразу отрубился.
Разбудил меня коммуникатор, ясно давая понять, что мне вновь пора в Аклимэн. Заставив себя снять верхнюю одежду, я лёг в кресло, предназначенное специально для теста. Кресло сразу приняло форму моего туловища. Контакты на присосках к вискам, проводок от Сети — в коммуникатор. Готов. Колы бы...
Щелчок в ушах. Ещё два.
Свист и серая пустота, в которой я вишу. 0, 1, 10, 11, 100, 101.
Не успел я вдохнуть свежий морской бриз, как пара рук тут же обвила меня со спины.
— Ты опять здесь, как я рада!
— Неола...
— Молчи, не говори ничего. Ты здесь и это главное. Посмотри, что я тебе принесла.
В руках у неё был надломанный кокос с воткнутой в него трубочкой из тростника. М-м-м...
За нашими спинами ровным гулом шумели пальмы, повинуясь потоку тёплого ласкового тропического ветра. Сквозь ветви пальм пробивались лучи восходящего солнца, вновь озаряя и согревая Аклимэн и нас — стоящих на ветхой деревянной пристани. Мы просто стояли, обнявшись, и лишь иногда вздрагивали, когда море, излишне агрессивно накатывая на берег, билось о пристань, окатывая нас облаком брызг.