К излучине реки Куэбе вереницей идут женщины. У каждой на голове таз с бельем, почти каждая держит за руку ребенка. В другой руке – огромная пустая канистра. У многих привязанные младенцы за спиной. Девочки лет 10 или 12, тоже несут младенцев (наверное, младших братьев), и тоже почти у всех на головах тазы. В реке, и стирают, и моются. Наш оператор с жадностью все это снимает. Где еще такое увидишь?
- Может, подойти поближе? – спрашиваю я Лешу.
- Нет, ты что? Не вздумай.
- Там девки молодые!
- Именно поэтому. Они голые моются. Совсем голые. Тебя там еще не хватает!
- Так?
- Не ходи.
- Слушай, а вы, когда здесь воевали, как мылись?
- Да почти также. Нам приволокли огромный бак. Не помню, кто приволок, убей, если помню откуда. Закачивали, привозили…
- А ну да. Полковник же рассказывал. Я помню, но смущает как-то... Нам военный врач говорил, в пресную воду даже не заходить, там какие-то паразиты, личинки под кожу отложат, потом мухи станут из тебя вылетать.
- Ну, там в вашей столице военный врач много чего говорил. Нам тоже говорили. Мы все мылись этой водой. Мы даже пили ее, правда только кипяченую. А что делать? Другой-то тут нет. Никакие мухи из меня не вылетали.
- А крокодилы. Как они их не боятся?
- Крокодилы тут во всех реках водятся. Но видно, они сами боятся людей, когда людей много. Может женщин боятся. Они нападают, когда ты один. Хотя кто знает? Наверное, нападают, когда и много. Ну, не знаю. Но тут ничего не поделаешь. Тут нет другой воды. Где еще им мыться?
В этих краях я много раз слышал жуткие истории про то, как какие-то пьяные русские на спор решили переплыть одну из местных рек. Залезли в воду втроем, а на другом берегу вылезли только двое. Я не верю в эти истории, потому как, не могу представить никого из своих соотечественников, да и вообще никого, кто бы добровольно прыгнул в воду с крокодилами. Пусть он напьется трижды пьян.
А вот история, которая мне кажется вполне правдоподобной. Ее мне рассказал Володя Горностаев, мой сокурсник служивший здесь в Менонге. Как-то вечером они сидели в местной военной миссии и по обыкновению крепко выпивали. Уже пора было идти спать, как прибежал ангольский солдат, весь в слезах: «Асессор, асессор, помогите, помогите моему брату пожалуйста! Он мылся в реке, сейчас уже когда стемнело, и ему руку разодрал крокодил. Наши то врачи, они же ничего не умеют, они руку отрежут и все, помогите брату!»
Это правда, ангольские врачи редко пытались спасти раненную руку или ногу. Обычно они их просто ампутировали. Среди той теплой компании, что выпивала в мисси, находился русский военный врач. Пьяный, конечно же. Он шатался, и вообще-то, скажем прямо, соображал туго. На нетвердых ногах он дошел до УАЗИка и поехал помогать ангольскому солдату. Крокодил разодрал парню локоть. Операция длилась что-то около 6 часов. Рука осталась цела.