Средство старой Башкирии, или сказ о том, как осоксо от пьянства исцелила
Издревле сохранилось у башкирского народа верование, что человек начинает болеть, когда в его теле поселяется злой дух. Избавиться от этого духа, считали, возможно так: истомив и себя и духа голодом в течение трех-четырех дней, надобно сварить полный горшок каши и отправиться с ним подальше от деревни. В пустынном месте, где не видно людей, поставить горшок с кашей на землю и, когда почувствуется аппетитный запах каши, встать на колени перед горшком и открыть рот пошире. Тут, по преданию, нечистый дух, изголодавшись, выпрыгнет изо рта и набросится на кашу. Тогда человеку следует, не оглядываясь, бежать с этого места, возвращаться домой, но другой дорогой, чтобы запутать духа, когда он бросится в погоню. Для верности перейти вброд речку или ручей.
С. Руденко. Башкиры: Верования и начатки знания.
На берегу красивой реки стоит башкирское село. Не важно, как оно называется, ведь дело могло происходить в любом селении. Можно добавить, что берега реки живописные, а дома в селе все крепкие и аккуратные.
Несколько лет назад, может десять, а может и пять, в сельской школе учились наши герои. Девочка Айбика и Муса, парень постарше ее на год. Оба уже старшеклассники.
В школе был вечер – Весенний бал. Для Мусы предпоследнее школьное развлечение, ведь ему предстоял выпускной вечер – он заканчивал школу. Именно тогда, в мартовский вечер, он впервые увидел Айбику. Нет, конечно же, они были знакомы и раньше, но парень не обращал на шестнадцатилетнюю девушку особого внимания. Но сегодня он будто увидел ее впервые.
Яркие огни свето-музыки в актовом зале и впрямь делали ее круглое личико подобным полной луне. Когда Муса пригласил девушку на танец, она согласилась и, танцуя, весело и ласково улыбалась. Юноше казалось, что эти улыбки предназначаются только ему, и побил бы всякого, кто стал бы его переубеждать.
Муса проводил Айбику после бала домой, и по дороге выяснилось, что он прав, она улыбалась именно ему.
Ворочаясь в постели без сна, он удивлялся: «Как я мог не замечать Айбику раньше? Какая же она красавица!» Когда за окном забрезжил рассвет, Муса понял, что любит Айбику, что полюбил ее на всю жизнь.
С этого момента они стали встречаться после школы, а летом каждый вечер проводили вместе. Когда пришел сентябрь, Айбика снова села за парту – ведь ей оставался еще год до окончания школы, а Муса пока работал в колхозе, ожидая призыва в армию.
Вот подошли проводы, приходилось расставаться, но батыр уходил служить с надеждой, что дома будет ждать любимая. Этим летом он узнал, что Айбика давно решила: Муса самый сильный, самый красивый, самый-самый для нее. Отшумели проводы, джигит пошел служить, а Айбика осталась, пообещав его ждать. Все так и было.
На следующий год девушка окончила школу и, по совету учительницы литературы, поступила в библиотечный техникум. Молодые люди продолжали переписываться.
Через полтора года Муса вернулся из армии домой, и тут пришел его черед ждать любимую. Как настоящий мужчина, он проявил твердость, не уехал в город, а стал работать в родном селе трактористом, нимало не заглядываясь на других девушек. Да и не было среди них ни одной милее Айбики...
А она на летние каникулы домой не приехала – все лето в стройотряде работала, в детском саду няней. Муса на это, в общем-то, одобрительно смотрел – малышей любит его милая, но скучал очень по ней, тосковал.
А какое средство от тоски? Другая ему не нужна, стал батыр выпивать, крепко выпивать.
Весной, в мае, Айбика в родной колхоз вернулась дипломированным библиотекарем. Девушка своему милому верность хранила, не польстилась на городских женихов, хотя выбор у нее, конечно, был – красавица. Муса, как ее увидел, даже зажмурился на несколько секунд: легкая, тонкая и гибкая, как ива, брови ровные, высокие, полумесяцем, глаза как звезды, губы пухлые, румяные, улыбаются. На щеках у нее круглые ямочки, а на правой еще и темная бархатная родинка. Правда, косы Айбика отрезала, и теперь прическа у нее модная – «каре», но черные, густые волосы на солнце блестят, как шлем серебряный. Очень красиво!
Через три дня, к вечеру, Муса пошел к ней свататься. Для храбрости и по обычаю друга Федана с собой взял, а до того, как пойти, выпили они немного. Пришли к Айбике. Муса от волнения, а может, и от водки выпитой, на ногах едва держится. Прогнала сватов Айбика: «С пьяным с тобой слово, говорит, не скажу! Пока водку пьешь, о свадьбе забудь!»
Сконфуженные батыры восвояси убрались и еще бутылочку с горя выпили. А девушка дома горько плакала: не такого сватовства она ожидала, не таким думала Мусу увидеть! Не зря подружка в город писала ей, что милый ее спиваться стал. Айбика от такого огорчения с Мусой и разговаривать перестала совсем.
Виделись теперь они только в клубе, да и то издали. Он в зале сидел, среди зрителей, а она на сцене танцевала, в самодеятельности участвовала. Никто лучше нее башкирские танцы не исполнял. Бывало, наденет елян шелковый, халат национальный, на лоб повязку хараус шелками-гладью вышитый повяжет, а на ноги сарыки – сапожки, аппликациями изукрашенные, нарядные, на кожаных подметках, обует и пляшет, каблучками притопывает. На гармошке ей Федан аккомпанировал. Муса, на сцену глядя, только комок горький сглатывал, в горле отчего-то засевший. И из клуба Айбику Федан провожал, а та, как увидит, что Муса за ними следом неверной походкой идет, смеяться и шутить с провожатым начинала.
Батыр горе свое водкой запивает и никак от нее, проклятой, отказаться не может. Уж сколько раз по утрам Айбика встречала его, уговаривала пить бросить ради их любви, но Муса за год так втянулся, что силы воли у него на это не хватает, хоть и любит свою милую с каждым днем все больше. И вот однажды Айбика батыру говорит: «Если пить не бросишь к сентябрю, то за Федана замуж выйду!».
Как-то вечером батыр увидел, что его любимую соперник целует, зарыдал Муса (он маленько выпивши был), заплакал горько. Тут его Аминбек-агай увидел и к себе в дом повел. Испугался старик, что Муса себя убить может.
Выслушал он горе батыра и сказал:
– Закодироваться попробуй! Многим на время помогает...
– Пробовал, агай, по методу Довженко, в марте. На два месяца помогло, а как Айбика приехала, увидел ее – с радости запил еще сильнее, чем раньше с тоски!
Помолчал агай, подумал, вздохнул и говорит:
– Трудно твоему горю помочь, Муса, но все ж возможно, только ты захотеть очень-очень должен от пьянства избавиться, всю волю в кулак собрать! Сможешь ли, батыр?
– Все сделаю! Лишь бы любимую мою Айбику не потерять, лишь бы она замуж за Федана не вышла! Что за средство знаешь, Аминбек-агай?!
Видит Аминбек – парень решительно настроен, глаза надеждой загорелись, и рассказывает:
– После войны это было. Вернулся мой дядя с фронта, а фронтовика всякий чаркой угостить рад. Ну и пристрастился он. Потом и хотел бы перестать пить, да не может. Анзина, жена его, извелась она, надежду почти потеряла. Вылечился он, однако, избавился от зеленого шайтана, что в нем сидел и самогонку с бражкой пить заставлял. До самой смерти в рот спиртного не брал!
– Кто ж ему помог, агай? Как вылечился?
– Средство это древнее, народное. А лечила его осоксо, старуха-знахарка, что в Ямантау живет. Она сильное верное средство знала и от всякой хвори лечить могла. Старой уже была тогда, теперь уже померла, конечно.
Глаза Мусы, зажегшиеся надеждой, потухли, голова на широких плечах батыра поникла, а старик продолжал: – Точно померла, смертен человек, но была у нее дочь лет тридцати. Ей должна была осоксо свою силу и науку передать. Ты сходи к ней, батыр! Может быть, эта дочь в том же месте живет. Я расскажу тебе, как добраться и что с собой взять.
Продолжение следует…
Автор: Татьяна ТАУМИ
Издание "Истоки" приглашает Вас на наш сайт, где есть много интересных и разнообразных публикаций!