Так меня называли на первом курсе института.
Кличка прилипла сразу, на обязательной общей линейке для вновь поступивших. В моей группе было 26 человек, среди них только пять девчонок. Поэтому мы стояли впереди, и первокурсники пяти факультетов могли лицезреть меня во всей красе – с двумя косами, закрученными в колечки и завязанными бантиками.
Староста
Наш староста плакал. По моим меркам, он был 23-летним дяденькой после техникума, армии и подготовительного факультета, где тоже был старостой, авторитетом для всех. А тут какая-то 16-летняя сопля опозорила его на весь институт!
От наездов и ультиматумов убрать банты меня спасали рост и характер. При своих родных 168 сантиметрах и 9-сантиметровых каблуках – тогда так ходили все – я оказалась выше старосты. Из-за этого он разговаривал со мной исключительно сидя, чтобы разница в росте не бросалась в глаза. А попробуй снизу вверх поставить условие, когда на тебя сверху аж две молнии!
Поэтому меня уговаривали, увещевали, взывали к совести и даже обещали во время лекций накручивать мои два длинных хвоста на карандаш. Словом, шли на все, лишь бы не заворачивала колечком косы и не завязывала банты.
Мама
Самым «страшным» человеком для меня в то время была мама. Все должно быть так, как она хотела, а все ее требования необходимо было неукоснительно выполнять. Но даже моя строгая мама никогда не вмешивалась в отношения с волосами, ни разу не сказала, какую прическу нужно делать и как провести пробор – слева, справа или по середине.
После третьего класса она уступила просьбам больше не стричь меня под Зою Космодемьянскую – в те времена была такая очень короткая женская стрижка – и разрешить отпустить волосы. Ведь все девочки во дворе были с косичками! Условие было одно – заплетать самой.
Сначала было трудно, но я научилась – очень хотелось быть как все. А мама обеспечивала расческами, шампунями, резинками, шпильками, невидимками и заколками. Но никогда за все время до института меня не заплетала. Никогда не высказывалась резко о прическах. Никогда не ругала за распущенные волосы, хотя в школу так ходить категорически запрещалось.
Поэтому у меня сложилось стойкое убеждение, что мои волосы и прически – моя личная зона ответственности. Как хочу, так и хожу, раз даже мама молчит.
Волосы
Плюс ко всему непростые волосы. Они густые, очень быстро растут, весьма непослушные – не завиваются на бигуди и плохо поддаются укладке. Вдобавок очень скользкие – резинки, заколки, невидимки и шпильки не держатся и сползают в момент. Сколько раз их теряла и вынуждена была переделывать прическу или заплетать косу в неудобное время и неподходящий момент.
После многолетних экспериментов с волосами пришла к выводу, что самая удобная и надежная прическа для меня – прямой пробор и две косы, завернутые кольцом и закрепленные бантами. Так я ходила на тренировки и соревнования по стрельбе, работала на пришкольном участке и красила рамы и двери во время летней практики. И никто никогда не смеялся – с бантами ходили почти все школьницы.
Институт
А тут институт. Взрослая жизнь. Вокруг только ребята и «дяденьки» с подготовительного. И в их ряды каким-то образом попало это чудо с бантами – коза рогатая и антилопа гну в одном лице. Мои одногруппники так не говорили, но от других сто раз слышала.
– В какой группе он учится? С антилопой гну? Понял.
– Какому старосте передали отчеты? У которого коза рогатая? Ясно.
– В каком корпусе столовая? Где антилопа живет!..
Староста бесился. Его бывшие сокурсники с подготовительного факультета постоянно подтрунивали и систематически заводили: «Ты, дед, в своей группе порядок не можешь навести? Да над тобой весь институт смеется!»
Ножницы
Надо отдать должное, мой староста уже в те годы был очень умным и мудрым. Ножницы большие он купил и всегда носил в дипломате – своими глазами видела и не раз слышала, как они дзинькают. Но не для того, чтобы отрезать мой хвост – иногда так тоже ходила – во время лекции. Цель была другая: уговорить подстричься и при согласии быстро обеспечить инструментом. Чтоб не успела передумать.
А еще староста четко понимал: отрежь он мне хвост во время лекции – якобы в этой ситуации не смогу сильно возмущаться и смирюсь – ответом будет буря. Скандалить, да, я не буду. И из института назло врагам не отчислюсь, но в другую группу перейду точно. Плюс будет полнейший игнор с моей стороны.
В итоге все ударит по его репутации. Как же, самый лучший староста факультета с девчонкой не справился! Ну и статистику группы такой финт ухудшил бы: как никак средний балл этой козы был ближе к пяти.
Поэтому он терпел насмешки, ходил с ножницами в дипломате, а на лекциях предлагал на карандаш накрутить мои распрямившиеся после завивки два хвоста. Только чтобы косы не заплетала…
Завод
Последний раз с бантами я была на экзамене по истории СССР, в конце первого курса. А в августе началась ознакомительная практика на заводе. Огромный механический цех. Куча станков. Масло. Маркировочный ящик и молоток в руках.
Банты и завод – как-то несовместимо. Это я и сама понимала. Волосы в пучке не держались, рассыпались. Хвост мешал: везде масло и металлические опилки.
Именно это сподвигло меня сделать короткую стрижку. Добровольно. Осознанно. Вне зависимости от чьего-то мнения, но тайком от всех. Просто вышла с завода и потерялась.
В общежитие вернулась другим человеком. Взрослым. Таким как все. А коза рогатая и антилопа гну остались на первом курсе…
