У неё виски выбриты ровно у Летова в начале карьеры. Косуха, тяжёлые ботинки и чёрные джинсы, а ещё красно-чёрная рубаха в клетку. Она как из ВИА стокгольмского death-metal первой половины 90-ых, Left Hand Path, Wolverine Blues и всё такое. Почему ей так нравится шаурма? А ещё чебуреки, пирожки, беляши и прочее, жирно-масляное? Да потому как оно вкусно. Вкусно – когда есть жир, самый смак – пожарить на жиру, чтоб текло. Вот и нравится. Мы пересекаемся в районе обеда, когда нарезаю второй пятикилометровый дневной отрезок. Пересекаемся не всегда, но часто. Она не обязательно выглядит как нефор моих девяностых, но всё же смахивает. Глядя на неё невольно думаешь – а давно ли оно всё было? Давно ли молодёжь делилась на какие-то группки за счёт музыки, внешнего вида и прочего? Понятно, такое есть и сейчас, но всё же… И, думается, последними настоящими неформалами, со всеми признаками тусовки, стали эмо. Они закончились в Самаре вместе с Сипой, потому как фонтан, оставшись, перестал быть имен