Увидев маленькую пациентку в первый раз, Таня хотела разрыдаться от жалости, но взяла себя в руки. Ей предстоял долгий путь по выхаживанию девочки, при условии, что та не умрёт после тяжёлой операции.
Через несколько дней девочка открыла глаза. Первым смутным силуэтом перед ней предстала девушка в косынке и белом халате. Она с трудом, фокусируя зрение, вымолвила пересохшими губами: "Где мама?".
- Вы потерялись. Она тебя обязательно найдёт.
- Я ничего не помню.
- А как тебя зовут, помнишь?
- Меня зовут...Меня зовут...Лена, а вот фамилию не помню.
- Потом вспомнишь, а сейчас тебе нужен покой. После поговорим.
Таня поправила одеяло и пошла за врачом. Она, буквально, бежала по коридору и задавала себе один и тот же вопрос: "Почему страдают дети? Войну затевают взрослые, а больше всего, потом, страдают дети, становясь сиротами, калеками, бездомными. Девушка чуть не проскочила ординаторскую. Она вернулась назад и открыла дверь.
- Лев Маркович в девятой палате очнулась девочка.
- Очень хорошо, сейчас иду. Таня, будьте любезны, позовите дежурную медсестру.
Доктор Лившиц быстро докурил папиросу, схватил стетоскоп и стремительно направился в палату к маленькой пациентке.
- Нус, барышня, как вы себя чувствуйте?
- У меня животик болит и голова кружится.
Лев Маркович прослушал Лену, посмотрел её зрачки, проверил пульс и обернулся к медсестре: "Наташа, посмотрите вот сюда, послушайте сердце. Что скажете?"
Медсестра прослушала сердце и покосилась на доктора: "Ну, мы сделали, всё что могли. Теперь всё зависит от неё самой и, конечно, от Тани; я хотела сказать, что всё зависит от ухода".
Стоявшая в сторонке Таня ничего не поняла, но послушно кивнула головой, и подмигнула Лене. Девочка тоже ничего не поняла, но постаралась изобразить улыбку на своём бледном лице. Когда доктор с медсестрой вышли, Таня подошла к койке: "Значит ты Лена. А меня зовут Таня. Всё, что тебе нужно спрашивай у меня. Если станет плохо, то зови меня. Я всегда буду рядом".
- Таня, а Боженька хочет меня к себе забрать?
- Как это забрать?
- Я, наверное, умру.
- Нет, не умрёшь! Я этого не допущу.
Завтра принесу книжку, будем сказки читать, а теперь постарайся заснуть.
Девочка с трудом повернула голову и заметила в окне берёзу с жёлтыми листьями. Ветер трепал ветки, забирая у дерева листву, по стеклу ползли маленькие капельки, начинающего дождя. Смутный страх одолевал её. Она зажмурилась. Открыла глаза. Таня всё ещё стояла около постели.
- Таня не уходи. Я боюсь. Мне кажется, что всё сейчас взорвётся.
- Я здесь. Не надо ничего бояться. Всё страшное кончилось. Успокойся, я ведь с тобой. Ладно, я вот тут сяду и расскажу тебе сказку про Золотую рыбку. Хочешь?
- Я знаю эту сказку, но всё равно рассказывай.
- Тогда слушай. У самого синего моря жил старик со старухой.
Спокойный голос нянечки загипнотизировал девочку и она заснула на половине сказки. Лена спала, а Таня сидела на табуретке, не в силах встать и уйти.
Под утро у девочки поднялась температура; она вся горела, её лицо стало ещё бледней, а глаза потускнели. Температуру сбили, однако, доктор ожидал ухудшение состояния.
Лена с трудом открыла глаза, повернула голову и посмотрела на берёзу. Почти все листья за ночь слетели и только некоторые из них висели на ветке, не желая расставаться с хозяйкой. Очевидно, характер листьев,- разный: свободолюбивые улетели, остались только "мамочкины сынки".
Девочка в упор посмотрела на Таню и грустно прошептала: "Когда все листки улетят, я умру". Нянечка взглянула в окно и твёрдо сказала: "Нет, ты не умрёшь?"
Ночь прошуршала между жизнью и смертью. Не смотря на предсказание врача, организм девочки отчаянно боролся и утром она вновь открыла глаза.
На ветке осталось только три самых преданных листа, не желающих сдаваться Осени. Лена взглянула на унылую берёзу, посчитала листья и прошептала: "Мне осталось жить ровно три дня".
Врачи сражались за жизнь девочки, не допуская агонии. Таня не отходила от неё ни на шаг: прикладывала к её лбу мокрое, холодное полотенце, постоянно мерила температуру, немного её кормила и читала сказки.
Через два дня на берёзовой ветке остался последний лист. Таня сбегала домой и принесла свою детскую куклу, положила её рядом с девочкой, продолжила ухаживать за ней и читала сказки.
Ближе к вечеру Лена заволновалась, испуганно смотрела на Таню и тихо твердила одну и ту же фразу: "Сегодня ночью я умру. Сегодня ночью я умру. Сегодня ночью я умру.".
Ночью девочке стало ужасно плохо, её бросало то в жар, то в холод, кошмарные сны беспокоили её до самого утра.
Когда забрезжил рассвет, Лена повернула голову и с надеждой посмотрела в окно. Последний лист не улетел, а находился на той же ветке.
"Значит Боженька подарил мне ещё один день? Спасибо",- подумала девочка и успокоилась. День прошёл, как обычно: таблетки, разговоры, сказки, кормление с ложечки, добрые и уверенные глаза Тани.
Следующее утро выдалось на редкость солнечным. За окном чирикали воробьи, окно, промытое дождём,- сияло, а на ветке на том же месте, - всё ещё оставался жёлтый лист.
Лена воспрянула духом и спросила у нянечки: "Таня, а может, Боженька, не хочет забирать меня к себе на небо? Я не умру?"
Таня оставила в сторону тарелку с манной кашей и серьёзно произнесла: "Нет? Ты не умрёшь?"
Каким-то чудесным образом Лена резко пошла на поправку, тем более, что последний спасительный лист никуда не собирался улетать. С каждым днём ей становилось всё лучше. Доктор Лившиц от удивления разводил руками, по госпиталю поползла легенда о невероятном выздоровлении обречённой девочки и, только Таня ходила по коридору довольная, с высоко поднятой головой.
Так прошёл месяц. Лена уже могла свободно садиться на постели, весело смеялась и ела сама. Ещё через неделю Таня укутала её в тёплое одеяло, усадила в каталку и повезла во двор подышать свежим воздухом.
Лена на миг зажмурилась от яркого солнечного света, подняла голову и взглянула на берёзу: ветка упиралась в стену, на которой был нарисован жёлтый. бессмертный лист...
