Фиолетовой, белой, лиловой, Ледяной, голубой, бестолковой Перед взором предстанет сирень. Летний полдень разбит на осколки, Острых листьев блестят треуголки, И, как облако, стелется тень. Сколько свежести в ветви тяжёлой, Как стараются важные пчёлы, Допотопная блещет краса! Но вглядись в эти вспышки и блёстки: Здесь уже побывал Кончаловский, Трогал кисти и щурил глаза. Тем сильней у забора с канавкой Восхищение наше, с поправкой На тяжёлый музейный букет, Нависающий в жёлтой плетёнке Над столом, и две грозди в сторонке, И от локтя на скатерти след. Александр Кушнер
Фиолетовой, белой, лиловой,
Ледяной, голубой, бестолковой
Перед взором предстанет сирень.
Летний полдень разбит на осколки,
Острых листьев блестят треуголки,
И, как облако, стелется тень.
Сколько свежести в ветви тяжёлой,
Как стараются важные пчёлы,
Допотопная блещет краса!
Но вглядись в эти вспышки и блёстки:
Здесь уже побывал Кончаловский,
Трогал кисти и щурил глаза.
Тем сильней у забора с канавкой
Восхищение наше, с поправкой
На тяжёлый музейный букет,
Нависающий в жёлтой плетёнке
Над столом, и две грозди в сторонке,
И от локтя на скатерти след.
Александр Кушнер