Опять дана глазам награда Ленинграда…
Когда сверкает шпиль, он причиняет боль.
Вы неразлучны с ним, вы – остриё и рана,
и здесь всегда твоя второстепенна роль.
Зрачок пронзён насквозь, но зрение на убыль
покуда не идет, и по причине той,
что для него всегда целебен круглый купол,
спасительно простой и скромно золотой.
Невинный Летний сад обрёк себя на иней,
но сей изыск списать не предстоит перу.
Осталось, к небесам закинув лоб наивный,
решать: зачем душа потворствует Петру?
Не всадник и не конь, удержанный на месте
всевластною рукой, не слава и не смерть –
их общий стройный жест, изваянный из меди,
влияет на тебя, плоть обращая в медь.
Всяк царь мне дик и чужд. Знать не хочу! И всё же
мне не подсудна власть – уставить в землю перст,
и причинить земле колонн и шпилей всходы,
и предрешить того, кто должен их воспеть.
Из Африки изъять и приручить арапа,
привить ожог чужбин Опочке и Твери –
смысл до поры сокрыт, в уме – темно и рано,
но зреет близкий ямб в неграмотной крови…
Так некто размышлял… Однако в Ленинграде
какой февраль стоит, как весело смотреть:
всё правильно окрест, как в пушкинской тетради,
раз навсегда, впопад и только так, как есть!
Белла Ахмадулина. Ленинград. 1978
Черно-белые фото взяты из альбома Д. Е. Аркина "Образы архитектуры и образы скульптуры". М, 1990.