Как мне представляется, русское общество, несмотря на неоднократное изменение социально-экономического строя, каждый раз, так или иначе, пускай и с незначительными колебаниями, сохраняло свою структуру неизменной. И даже когда в 30-е годы в ходе коллективизации руководству СССР во главе с И. Сталиным, действуя просто варварскими методами в отношении своего же народа, удалось уничтожить "реакционное и контрреволюционное крестьянство", характерные черты перекочевали из крестьянства в других представителей русского народа. Точнее, ничего не изменилось: люди всё те же. Хотя, разумеется, некоторые особенности данного сословия стёрлись.
Русское общество и по сей день остаётся ужасно разделённым на несколько групп, которые постоянно вступают в конфликты и споры, заканчивающиеся политическими катаклизмами, например, революциями. В истории России эти революционные процессы фиксировались неоднократно. В этом контексте можно обращаться даже не к событиям 1917 года, когда в России было две принципиально разные революции (как можно будет сделать вывод из последующих тезисов текста, Февральская революция была плодом деятельности синтеза бюргеров и интеллигенции, а Октябрьская - синтезом глубинного народа и интеллигенции [Заметьте, в обоих случаях ключевую роль играет именно интеллигенция]), а к бунтам, которые имели место во времена Московского царства. Все эти случаи показательны в рамках рассмотрения социальной составляющей протеста. Принадлежность к той или иной социальной группе непреложно инкорпорирует человека в общую модель общественного поведения, свойственного этой общности. Если гражданин принадлежит к какому-либо социальному объединению, то он неосознанно подчиняется правилам этой среды: разделяет общие воззрения, имеет свою систему ценностных установок, свой сонм авторитетов и т.д. Выйти из своей среды человеку сложно и дискомфортно, хотя, конечно, возможно. Притом принадлежность к этим социальным группам определяется далеко не только финансовыми возможностями человека, но, во многом, его биографией, его воспитанием, его средой, социальным кругом общения. Именно эти факторы оказывают колоссальное влияние на формирование социальных групп.
Чтобы подойти к конкретным примерам разделения российского общества на подобные социальные группы и наделению их соответствующими характеристиками, необходимо, исходя из сложившейся традиции в общественно-политическом дискурсе, дать этим абстрактным социальным группам конкретные наименования. Полагаю, назвать эти элементы структуры российского общества можно так: политическая элита, бюргеры, интеллигенция, глубинный народ. А теперь раскроем каждое из этих понятий.
Политическая элита
Сюда входят те, кто напрямую связан с верховной властью; и неважно, в какой исторический период эта связь имела место: в период царской России, в советский или современный. Принадлежность к кругу принятия решений и правителю обуславливает мышление человека. Этому социальному слою более свойственен консерватизм и сплочённость вокруг государя. В этой сфере принято отождествлять свои успехи с личностью правителя, что происходит, впрочем, не без оснований, потому что статус человека из политической элиты государства определяется степенью его лояльности. Преданность правителю - это своеобразные акции, которые на фондовом рынке, то есть, согласно этой аналогии, в сознании правящего политика, могут падать в цене или, напротив, повышаться. Всё зависит от внешних факторов, в том числе аппаратного противостояния, в результате которого лояльность уже не может спасти от "обрушения акций на бирже" данного члена политической элиты.
Таких примеров в истории России масса, в частности, падение сподвижников Петра I, Меншикова и Шафирова, после начала интриг при дворе. Впрочем, рассматривать эти случаи стоит отдельно друг от друга, ведь Пётр Шафиров, который вполне может считаться конфидентом Петра, ведь он вёл крайне деликатные переговоры, например, с турками, об освобождении Петра из окружения во время неудачного Прутского похода, Шафиров был вынужден тогда дать взятку османскому Паше и даже на время оставаться в Стамбуле в качестве заложника, оказался в опале именно тогда, когда Александр Меншиков только набирал власть. Меншиков и ещё один придворный Головкин, используя своё положение, сумели убедить императора в нечестности вельможи Шафирова, в итоге, Шафиров едва не был казнён. Действительно, положение в политической элите достаточно шаткое. Меншиков, бывший на пике могущества в первое время короткого правления Петра II, оказался в ловушке уже совсем скоро, когда Голицыны и Долгорукие получили рычаги влияния на императора. Многие представители социальной группы политической элиты просто не могли вписаться в идеологические повороты. Например, именно это произошло с единомышленником и преданным соратником Александра II Лорис-Меликовым, который готовил проект конституции, а после смерти царя-реформатора был, хотя и не сразу, отстранён от принятия решений и вообще отлучён от двора Александром III под очевидным влиянием Победоносцева.
В этой социальной группе мало что меняется и, пожалуй, она не является уникальной для какой-либо страны, это не может быть исключительно российское явление, это общее явление, обусловленное постоянной борьбой за власть и влияние в системе тотальной и единоличной власти. Ещё одной характерной чертой политической элиты является, при всей её подвижности, стабильность этой социальной группы: отдельные люди могут появляться в этой системе в качестве новичков, прорываться к Олимпу политической и социальной жизни, к единственному месту в стране, где можно оказывать непосредственное влияние на власть как таковую; как и отдельные люди могут выпадать из политической элиты, однако, эти процессы довольно-таки лимитированы, полной замены политической элиты не происходит никогда. Например, среди министров в 90-е годы, в новой России, при появлении младореформаторов, всё равно сохранялось множество функционеров КПСС, которые ни на йоту не изменили своим убеждениям, просто должным образом замаскировали их, в частности, такими чиновниками являлись Примаков, Маслюков и Лужков, которые, по сути, могли считаться реакционерами, однако в конце второго срока Бориса Ельцина они вполне претендовали на возвышение. В бизнесе тогда тоже причудливым образом уживались ворвавшиеся в политическую элиту олигархи, Борис Березовский, Владимир Гусинский, Михаил Фридман, Владимир Потанин, и "красные директора", которые продолжали паразитировать на предприятиях, доставшихся им ещё во времена СССР. Таким образом, политическая элита малоизменчива, в основном, изменения в этой социальной группе растягиваются надолго.
Бюргеры
Об этом, условно названном, социальном кластере у меня есть отдельный текст (ссылка), где подробно описываются его характеристики. Вкратце, это потребитель, который безразлично относится к происходящим сдвигам социальной жизни в силу неуёмного стремления к комфорту (в чём нет ничего плохого). Однако бюргер упускает из виду тот факт, что рано или поздно система, которой он предан по причине полнейшего удовлетворения, перерождается и запускает процесс самоуничтожения, в результате чего терпит лишения и социальный слой бюргеров. Бюргер намеренно дистанцируется от общественных вопросов и дискуссий, чтобы, во-первых, отсидеться в стороне, а во-вторых, "не раскачивать лодку", в которой ему вполне комфортно. Бюргер не замечает политических и социальных проблем, потому что не решается выступить против системы, при которой он получает достаточное количество ресурсов. Именно автономность и замкнутость на персональных делах характерны для людей этого круга.
Я считаю всё-таки необходимым различать буржуазию и бюргерство. Хотя эти слова и являются синонимами, но удобнее с теоретической точки зрения наделить их различным смыслом. Буржуа - это тот, кто более активен в социальной жизни государства, он может поддерживать и финансово, и морально определённые политические движения, общественные организации и т.д. А бюргер в первую очередь зациклен на себе, представить его в качестве активного члена общественно-политических процессов невозможно.
Интеллигенция
А вот это как раз главный драйвер российского общества. Фактически все социальные сдвиги происходят при участии интеллигенции, поскольку эта категория российского общества крайне чутка ко всем исподволь проходящим процессам. У интеллигенции очень остро развито чувство несправедливости. Если где-то интеллигенту видится несправедливость, он приложит максимум усилий для разрешения этого противоречия. Как верно было замечено, "интеллигент - это совесть нации". Интеллигент в первую очередь не облегчает жизнь себе, а стремится избавить от бед окружающих. Не зря именно это качество проявилось в русской интеллигенции, часть которой превратилась в народническое движение, вставшее на защиту крестьян (глубинного народа), которые мало того, что не просили об этом, так к тому же и противились подобной протекции со стороны интеллигенции. Интеллигенция может быть как материально обеспеченной, так и не обеспеченной. Зачастую так оно и происходило, когда в 19-ом веке наиболее активными прогрессистами были именно разночинцы, недоучившиеся студенты и т.д. В 20-ом веке интеллигенцией, снова сформировавшейся после искоренения и эмиграции первой русской интеллигенции в 20-е годы, стали научные сотрудники, специалисты в области гуманитарных наук. Интеллигенты создали альтернативную среду в напрочь идеологизированном тоталитарном государстве. Интеллигенты опять, как всегда, были активны. Многие из них стали диссидентами, на которых держалась правозащитная деятельность, а, значит, и продвижение общества вперёд, его гуманизация и модернизация. Интеллигенция во все времена с энтузиазмом поглядывала на политические и общественные изменения в стране. В этом смысле она является антагонистом для бюргеров, которые крайне неохотно принимали новые условия существования. Интеллигенция порой берёт на себя функции политической элиты, правда, к сожалению, длится это недолго. Период с февраля по октябрь 1917 года и перестройка пролетели, не успев дать необходимые результаты. Так или иначе, интеллигенция является ключевой социальной группой в России для общественного прогресса. О том, что интеллигенция - это ключевой фактор общественного развития в России, я уже отмечал в этой статье.
Глубинный народ
Кто-то остроумно сказал, что тот народ, который мы называем "глубинным", - в сущности, достаточно поверхностный. Действительно, под глубинным народом можно понимать народную массу, которая из раза в раз оказывается под воздействие самой токсичной манипуляции. Кто более всех был восприимчив к лозунгу "Православие. Самодержавие. Народность"? Конечно же, глубинный народ. Кто дольше всех верил в утопические рассказы о коммунизме? Конечно же, он самый - глубинный народ. Кто только его не обманывал в истории России... Процесс осознания этого обмана для глубинного народа проходит крайне тяжело. Это настоящая ценностная ломка, в результате которой человек из этой среды превращается в инвалида. Он не выдерживает неизбежного слома картины мира. В целом, глубинный народ довольно пассивен, но при этом совершенно податлив в вопросе навязывания чужого мнения, ему не свойственно рациональное познание мира, в отличии от интеллигенции, скорее, глубинный народ опирается на веру, которая, естественно, более проста для выстраивания системы взглядов и мотиваций. Именно по этой причине глубинный народ так искренне и беззаветно верит в обещания типа "Всю землю - крестьянам!", "Каждой семье к 2000-ому году по квартире!" и прочим популистским заявлениям. Он не имеет собственной позиции, в какую сторону повернут начальники, на что они внимание обратят, то и является аксиомой для глубинного народа. Правда, участь глубинного народа весьма незавидна... Его постоянно обманывают, постоянно предают, постоянно унижают... Но сил и возможностей противостоять этому у глубинного народа нет. В связи с этим глубинный народ остаётся глубоко обособленным социальным кластером от прочих общественных групп, которые располагают намного более значительным инструментарием для достижения своих целей. Впрочем, и целей даже у глубинного народа нет, разве что, кроме выживания...
Удачи вам!