5 глава
Некоторые люди не помнят, как проходят похороны самых близких для них людей, а я все помню до мельчайших подробностей. Кто-то из соседей вызвал по моему мобильнику Альбину с родителями из Махачкалы. Они-то и организовали все похороны и поминки по бабуле, и со мной они порядком повозились. Ублюдка Камала, убившего свою мать, сразу забрали в отдел. Когда его, связанного по рукам и ногам соседями, забирали в милицию, он так голосил и оправдывался, что это я, мол, убила бабулю и сама порезала себя, чтоб подумали на него. Хорошо, что соседи были свидетелями того, как он бросился на меня с ножом.
Люди, люди, люди... С утра и до поздней ночи не прекращался поток людей, которые шли выразить соболезнование моей семье. Да и семьи-то у меня не осталось. Мама умерла, бабули тоже не стало, отцу я не нужна была все эти годы, навряд ли стану нужна и теперь. Выходит, что у меня , кроме Альбинки и её родителей никого не осталось.
Через десять дней после похорон, родители Альбины предложили мне взять с работы отпуск и уехать на время к ним в Махачкалу.
- Что ты здесь одна будешь делать? На стены смотреть и прокручивать всё прошедшее в уме? Да ещё и Муслим со своим выродком здесь все дни околачивался, не иначе, как опять тебя уговаривать хотят.
Тетя Зухра и дядя Зубаир очень долго уговаривали меня в тот вечер уехать с ними домой, но не знаю даже почему, не могла я, вот так просто все бросить и уехать. Мне казалось, что я этим самым поступком предаю память о бабуле и о маме.
- Ну, хорошо, - сдался, наконец, дядя Зубаир,- оставайся, раз ты такая упрямая, но учти, что мы тебя так просто не оставим. Рано или поздно всё равно нужно тебе будет отсюда переехать. Ты же не дурочка и прекрасно всё понимаешь, что Муслим просто так не чего не делает. Может Абас в тебя действительно искренне влюблён, но папаша его , этот прощелыга и хапуга, просто так не настаивал бы на этом браке. Камал был конченым наркоманом. С того дня, как он вернулся из зоны. Муслим стал накачивать его наркотой и уговаривать на этот брак, делая акцент на то , что он давно, якобы , мечтает о родстве с ним, но, как говорится, ларчик просто открывался. Ваш дом, практически, центр города - это раз, ты, практически, единственная наследница - это два, а в-третьих, рано или поздно он надеялся познакомиться с твоим отцом и возобновить родственные отношения. Все до банального просто. Поэтому, девочка моя, тебе элементарно надо уехать, чтобы поломать их планы. Через неделю я жду от тебя звонка с решением, а потом мы ,что-нибудь придумаем.
Но пришлось мне ему позвонить очень скоро. На следующий день, когда уехали самые родные для меня люди, припёрся Муслим со своим выводком.
- Дочка, ты нам не чужая, мы решили о тебе позаботиться.- А меня вы забыли спросить, хочу ли я вашей заботы? Вы не хотите спросить меня, тошнит ли меня от вас? А я отвечу вам! Нет! Я не хочу вашей заботы, и меня до судорог в желудке тошнит от вас и выворачивает всё нутро, только при виде вашей милой семейки! Уходите и больше не переступайте порог моего дома. Да! Прошу внимания, для особо одаренных, уточняю: все мечты и притязания на дом, на мою личную свободу и на восстановление родственных отношений с моим высокопоставленным отцом, прошу оставить в прошлом! А теперь - прошу!
Я сделала великодушный жест рукой в сторону двери. Муслим стал белым, как полотно, а его жена наоборот- пунцовой, как розочка.
- Ты очень скоро пожалеешь об этом!- прошипело его величество.
- Попрошу вас не задерживаться при выходе!- не смогла промолчать я.
И только закрыв за ними калитку, я почувствовала и осознала, что я осталась в этом городе одна со своей бедой и со своими проблемами. Альбина и её родители далеко, а я здесь одна, и кто знает, что придет на ум этим выродкам, которых я вывела на чистую воду.
Но просто так у меня уехать не получилось. Следователь из прокуратуры наведался уже на следующий день, после приезда дяди Зубаира и тети Зухры. Хорошо, что они были со мной рядом, даже не знаю, как бы я пережила этот допрос. Претензий к следователю как таковых у меня не было, он был со мной предельно вежлив и предупредителен. Но вспоминать тот проклятый вечер было очень тяжело. Предупредив его о том, что меня забирают к себе близкие для меня люди, и оставив у него их адрес, в случае надобности вызова меня в прокуратуру и свой номер мобильного, мы тепло попрощались. Два дня ушло у меня на то. чтобы оформить отпуск без содержания и сбор самых необходимых для меня вещей на первое время, я закрыла все окна и все двери, оставила ключи и номера телефонов у соседей. очень порядочных людей, которые были в тот злополучный вечер рядом со мной и ,только сев в машину, я поняла, что в моей жизни больше никогда не будет рядом моей родной бабуленьки, не будет со мной рядом её ласковых слов и нежных объятий. Я четко и ясно поняла, что в этом мире я осталась совсем одна, и только близкие друзья моей, теперь уже мёртвой семьи, не бросили меня в это трудное для меня время, а протянули мне руку помощи и подставили надежное плечо.
Прошло полгода. Я несколько раз была за это время в Буйнакске. Раза три меня вызывали в прокуратуру на допрос, и в последний раз я там была три недели назад, мы поехали с тётей Зухрой и дядей Зубаиром на суд. Тысячи раз я прокручивала в уме эту сцену, много раз я думала о том, что я скажу ему при встрече, но на суде он не раз не посмотрел на меня , даже тогда , когда задавали вопрос мне. И только тогда , когда уже объявили приговор суда и ему дали последнее слово, Камал , не поднимая головы, сказал:
- Прости меня... Если сможешь...Я не смогла ему ни чего сказать. Его так и увели из зала суда. Не думаю, что нам предстоит с ним встретиться близжащие 12 лет, да и вообще, когда - нибудь мы вряд ли с ним столкнемся по жизни. Каждый свой жизненный путь выбирает сам. Ни кто не виноват в том, что Камал погубил себя и свою жизнь. Он родился в вполне благополучной семье, которая дала ему все- достаток, уют, прекрасное образование. Но всего этого ему показалось не достаточно, и он сгубил свое будущее, сам себя и свою мать, женщину, которая подарила ему жизнь.
Тетя Зухра по своим знакомствам устроила меня на работу в Центральную Республиканскую больницу, в гематологическое отделение. Я работала по суточным дежурствам, иногда подменяла заболевших девчат, которые со мной работали. Жить у Альбинки мне нравилось , но всё-таки было, как - то неудобно перед её родителями, всё-таки прошло уже полгода, а я как какая-то приживалка жила у них до сих пор. Несколько раз я попыталась завести разговор про отдельное жильё. но они и слышать ни чего не захотели. Наконец-то, после моего неоднократного нытья, дядя Зубаир завел со мной речь об давно интересующем меня вопросе:
- Ну, хорошо, давай с тобой поговорим на эту тему. Ты наивно предполагаешь, что твоей зарплаты хватит на то, чтобы заплатить за съёмную квартиру, купить еду и прилично одеться?
Я поняла, что он прав на сто процентов, но упрямо продолжала молчать.
- Я знаю, что ты умная и намусная девочка, поэтому предлагаю тебе один вариант. Ты сразу не отказывайся, а хорошо подумай и только потом вынеси своё решение. Итак, у тебя есть свой дом в Буйнакске. Хорошо , что твоя бабушка ещё при жизни завещала его тебе. Дом, конечно не новой планировки, но очень крепкий и находится в центре города , да и по площади он очень даже приличный. Давай мы его попробуем поменять на квартиру в Махачкале. Будет и у тебя своя квартира здесь, но мечту жить от нас отдельно ты сразу отбрось. В эту квартиру ты войдёшь жить только тогда, когда выйдешь замуж. А пока мы сможем её сдавать, и на эти деньги будешь покупать себе одежду. Жаль, что твой отец не принимает теперь участие в твоей жизни, видно он решил, что ты уже достаточно взрослая, чтобы самой позаботиться о себе. Интересно, а он знает о том, что твоя бабуля умерла? Ну, да Бог ему судья...
Как задумал дядя Зубаир так всё и вышло . Обмен состоялся где-то через два месяца, и теперь у меня в Махачкале была своя двухкомнатная квартира. Правда она была на Сепараторном и на восьмом этаже десятиэтажного дома, но для меня и это было чудом. Мой отец действительно как- то сразу пропал. Раньше от него я хотя бы получала денежные переводы, теперь на них мне не приходилось рассчитывать. Ну, а если серьезно, то он вполне был прав, перестав посылать мне деньги. Сколько можно, ведь я уже вполне взрослая барышня и вполне могу позаботиться о себе сама, но в глубине души мне было чуточку обидно, не за невысланные переводы, а за невнимание, которым он меня вознаградил. И даже теперь, когда мне уже исполнилось 22 года, я до сих пор продолжала мысленно с ним разговаривать, советоваться с ним. Все равно мне его недоставало. Пусть я его очень сильно идеализировала, и в моих глазах он был почти супер-героем, но ведь он оставался моим отцом, моим родным папой.