Найти в Дзене

Где приют убогого чухонца

Наша дача находится прямо на границе с Финляндией. Поэтому финские названия мы читаем быстро, не запинаясь. Привыкли мы и к финской речи, после поворота на приграничную зону все радиостанции в машине начинают голосить на языке жителей «страны болот». Держится только «Дорожное радио». Да и то иногда газмановские «мысли - скакуны» перепрыгивают на что-то непонятно клокочущее, эттакое споттыкающееся на букве «т», и дающее стойкое ощущение чужеродного и таинственного. И вокруг лес… темный, еловый, непроходимый. Болотные топи скрыты от глаз ковром векового мха, а в пелене тумана, настороженно дремлющего не одно тысячелетие, рисуются мифические образы. Гранитные скалы, гром-камни и валуны, оставленные ледником , причем зачем-то и на нашем участке, винные закаты «белых ночей», сумасшествие лесной малины и ковер белых грибов ждут меня там каждый год. И когда в мае сойдет снег, я мчусь туда, на север. Дача, растрепанная и нехотя просыпающаяся после долгой зимы, стряхивает с крыши ржавые пр

Наша дача находится прямо на границе с Финляндией. Поэтому финские названия мы читаем быстро, не запинаясь. Привыкли мы и к финской речи, после поворота на приграничную зону все радиостанции в машине начинают голосить на языке жителей «страны болот».

Держится только «Дорожное радио». Да и то иногда газмановские «мысли - скакуны» перепрыгивают на что-то непонятно клокочущее, эттакое споттыкающееся на букве «т», и дающее стойкое ощущение чужеродного и таинственного. И вокруг лес… темный, еловый, непроходимый. Болотные топи скрыты от глаз ковром векового мха, а в пелене тумана, настороженно дремлющего не одно тысячелетие, рисуются мифические образы.

Гранитные скалы, гром-камни и валуны, оставленные ледником , причем зачем-то и на нашем участке, винные закаты «белых ночей», сумасшествие лесной малины и ковер белых грибов ждут меня там каждый год. И когда в мае сойдет снег, я мчусь туда, на север.

Дача, растрепанная и нехотя просыпающаяся после долгой зимы, стряхивает с крыши ржавые прошлогодние листья и втихаря посмеивается: 

Шо?… Опять?… Опять хочешь природу причесать?) Хорошо, упражняйся… И лужи у дома не забудь вычерпать, а то завтра дождь опять обещался!

Когда-то здесь был финский хутор. После войны с Финляндией эта территория отошла к СССР, всех финнов выселили. Но вот развалины их хуторов остались. 

Народ их растаскивает. И кирпичи с финскими штампами украшают многие соседские бани. А ложки-поварешки, хомуты и финские ножи находят при копании грядок.

Мне везет меньше: я откапываю одни старые гвозди. Но это не главные сокровища.

Главное сокровище тут - природа. Вот эта вот звенящая и непокорная красота северных широт. Она не поймет твоего смеха и твоей грусти. Она не подарит покоя и расслабления. Она - тревожная. 

И ты всегда на стрёме, на посту. На каком-то острие концентрации. И нутром чувствуешь, нельзя ослаблять внимание в этой красоте. Это красота холодной равнодушной силы. Она величественна и безжалостна. Она пережила ледники, катившие гранитные валуны весом в сто тысяч тонн. Здесь на камнях растут деревья.

Она вечна. А ты кто такой?.. Ладно-ладно, не плачь! Иди, поиграйся. Грядки покопай, что ль...


По мшистым, топким берегам
Чернели избы здесь и там,
Приют убогого чухонца*
(А. С. Пушкин)

Чухонец* — житель финно-угорских земель под Петербургом
По мшистым, топким берегам Чернели избы здесь и там, Приют убогого чухонца* (А. С. Пушкин) Чухонец* — житель финно-угорских земель под Петербургом

#северная природа

#дача

#выборгский район

#карелия