Когда я первый раз оказалась в психиатрической больнице на практике, я поняла: болезни выглядят не так, как фильмах,
и живут гораздо ближе, чем кажется.
Тогда оказалось, что нужен зоркий глаз и тонкий нюх на отклонения от условной средней нормы, чтобы действительно мочь отличить психологическое от психиатрического вне больничных стен, разграничить зоны компетенции и не заниматься если не бесполезным, то не самым эффективным делом там, где сначала было бы лучше добраться до более «рабочего» состояния с помощью лекарств.
В случае болезни бОльшим успехом немедицинской психотерапии будет начало фармакотерапии и приверженность лечению.
Гуманизация психиатрии в виде гуманизации отдельных психиатров — вот во что я из раза в раз готова вкладываться и искренне верить ради себя и ради целостности клиентов.
В обычной жизни люди с диагнозами не ходят с ярлыками на лбах и выглядят часто так же, как и другие. Между совершенно очевидной "клиникой" и условной статистической "нормой" пролегает целый диагностический континуум разной выраженности состояний
«Безумие» — часто не то безумие, которое в фильмах показывают ярким и незабываемым. Оно гораздо шире.
Иногда психотическое — это паранойя, которую не списать на черты характера, причудливые мысли, поведение, едва заметные внешне странности под хорошо сохранившимся фасадом. Только сгорающий от огня психоза дом не сгорает незаметно, - кто-то тлеет тише и дольше.
От настоящего шизофренического безумия веет холодом одиночества и животным ужасом: тем, который возникает, когда рядом происходит что-то непостижимое ни логически, ни чувственно, что-то за гранью обыденного бытия.
Пациенты с депрессией и биполярным спектром в легкой степени могут напоминать огорченных, выгоревших, уставших, даже нагло обленившихся, или, в случае гипомании - возбужденных и экстатичных, идеальных для нарциссической культуры “self made men”.
Рядом с одними - ощущение омертвелости, остановленного времени, гнета безнадёжности и бессмысленности в почти безвоздушном пространстве. За другими или в другом их состоянии почти невозможно угнаться, обработать всю совокупность их внутренних процессов, не впадая в ступор, отыскать главное там, где его нет и не может быть.
Проявления расстройств личности выглядят со стороны как инфантильность, сверхчувствительность, эгоизм, прилипчивость и "плохое поведение" в виде эмоциональных бурь и импульсивных поступков, но, увы, «просто взять себя в руки» или вылечиться с помощью таблеток у таких людей не получится.
Люди с РЛ не претворяются, - их способностей ментализировать, контейнировать аффекты и оттормаживать деструктивные импульсы правда не хватает для того, чтобы справляться с жизнью; а их хаотичный внутренний мир переполнен болью и пустотой.
И даже результат многолетней работы в терапии — совсем не другая личностная структура, а способность мирно уживаться со своими биологическими и психологическими особенностями, используя новые творческие, адаптивные способы жить не разрушаясь и не разрушая.
Расстройства пищевого поведения — часто не пугающий своей хрупкостью живой скелет, не ощутимый перебор веса или шрамы на костяшках пальцев от булимических приступов. Это — едва заметные посторонним, укрытые тяжелым покрывалом стыда и отвращения, способы использовать себя, свое тело, еду, людей вокруг. Это целая система мировосприятия и поведения, выстроенная на борьбе с тем, что сжирает изнутри, и тем, что невозможно контролировать вовне. Как при этом выглядит внешняя оболочка различается от случая к случаю.
Тревожные и фобические расстройства — лишь в самых серьезных случаях про запертость в четырех безопасных стенах и полное избегание жизни. Чаще это про острую непереносимость отдельных ситуаций: неподвластное тело, неконтролируемые мысли, затапливающую с головой панику. Про беспомощность в отчаянной попытке дышать жабрами на суше. Хроническая тревожность вообще не заметна стороннему наблюдателю, о ней можно догадываться лишь по косвенным признакам, хотя изнутри она переживается как непрерывный фоновый шум, иногда прорывающийся в сознание и требующий обслуживания мыслями или ритуалами.
И самое ужасное в этих расстройствах, — что их часто тяжело заметить извне и,
со временем, невозможно отделить «Я» изнутри.
_____________________________________________
Если переключаться из медицинского редукционизма, успокаивающего своей однозначностью, в холистическое полевое мышление, все вышеописанные феномены - не что иное, как способы адаптации к среде человека с ее возможностями и ограничениями. И, хотя во многих эндогенных случаях психотерапия не может избавить от симптома, она может существенно улучшить качество жизни.
Автор: Алиса Мильянская
Психолог, Суицидолог Гештальт-практик
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru