С приходом осени султану стало заметно хуже. Повелитель уже давно страдал болезнью почек, а сейчас недуг стал прогрессировать. Видимо, сырой ветер, что дул с Босфора, делал свое черное дело. К тому же, он совершенно не слушал докторов.
Отказывался выполнять предписания и был категорически против их рекомендаций поменять образ жизни. Падишах с жадностью проживал каждый день в мирских утехах, словно понимая, что ему осталось совсем немного.
В довершении всех бед обострилась эпилепсия, которая стала проявляться после смерти матери. Смотреть, как повелитель бьется в судорогах, было выше сил. Больше всего Сафие-султан боялась, что выдаст свои чувства и не сумеет скрыть злорадства, наблюдая за муками больного. Султан слабел с каждым днем. Глядя на его распухшие ноги и руки, отекшее лицо, давно потерявшее нормальный вид и превратившееся в кроваво-лиловую маску, Сафие-султан ловила себя на том, что чисто по-человечески ей жалко повелителя.
Смотреть, как с каким трудом он передвигается и верно было просто невыносимо. И в тоже время в душе злорадствовала: это тебе, мой господин за все мои слезы! За предательство нашей любви! За открытую ненависть к нашему сыну!
Меж тем султан, словно капризный ребенок, во время приступов всегда требовал ее постоянного присутствия подле себя. Повелитель утверждал, что ничего не облегчает страдания так, как прикосновение ее рук....
Так что едва ему становилось плохо, к ней спешил евнух. Она должна была бросать все дела, пусть даже и очень важные, и, сломя голову, спешить к нему. Сам же султан, едва приходил в себя после очередного приступа, ласково прижимался губами к ее душистым ладоням и удовлетворенно шептал:
— Мы снова вместе и ничто не разлучит нас. Ведь ты же не оставишь меня, как это сделала матушка, моя Сафие? Последуешь за мной, куда бы я не пошел?
— Конечно, мой господин — твердо отвечала она. Самое интересное, что в эти моменты свято верила в сказанное. Само собой, следовать на тот свет за своим господином ей не хотелось. Но и оставаться без него тоже было опасно. Опять же, получится ли у нее сделать все, как задумала? А если чудо случится, как поведет шехзаде Мехмед, став султаном? В Старый дворец, естественно, не отправит, но оставит ли ей власть?..
В начале 1595 года султан почувствовал себя совсем плохо. Понимая, что ему осталось жить совсем немного, после очередного приступа почечных колик вдруг спокойным голосом произнес:
— Потерпи еще немного. Скоро я тебя навсегда оставлю. И ты сможешь творить все, что захочешь.
И только она собралась доказывать, что зря так думает, как султан остановил ее решительным жестом. Точно так обычно делал его дед, покойный султан Сулейман. Сафие-султан даже вздрогнула: настолько он в этот момент стал похожим на своего великого родственника. Жаль, что кровь деда редко давала о себе знать!
— Молчи, женщина! Ты достаточно много сказала! Сейчас буду говорить я! Сегодня матушку видел. Она сообщила, что стол накрыла. Ждет меня.
— Не говорите так, мой повелитель, — ласково проворковала Сафие-султан, хотя спина от этих слов покрылась холодным потом, — и думать об этом не смейте! Ведь вы мой Меджун, а я ваша Лейла! Мне не жить без вас!
— Перестань, — слабо махнул рукой Мурад и устало отвернулся, давая тем самым понять, что разговор окончен. Она тихо выскользнула из его покоев и горько зарыдала. Все решили, что из-за болезни повелителя. На самом же деле, причина ее слез заключалась совершенно в ином. Ведь султан упрямо не называл имя наследника, зато постоянно говорил о предательстве сына Мехмеда.
Особенно ему не нравилась растущая популярность сына среди янычар. Султан очень боялся, что шехзаде сместит его путем переворота. В этом он явно напоминал своего прадеда. Насколько помнит Сафие-султан, точно так же себя вел и султан Сулейман по отношению к шехзаде Мустафе. И чем все это закончилось? Она с ужасом передернула плечами. Нет, подобной участи ее сын не достоин! А уж умирать в нищете, как это случилось с Махидевран-султан и вовсе не хотелось. Успокаивало лишь одно: для повелителя по-прежнему оставалась любимой и желанной.
Опять же, султан прислушивается к ее советам, хотя доброжелатели вливают в уши много чего разного. Про сына и вовсе небылицы рассказывала. Вполне понятно, все это очень не нравится повелителю, вызывает беспокойство и боязнь за свою жизнь. Словом, как не прискорбно констатировать, но это даже хорошо, что султан сильно болеет. Обладай такой же энергией, как его дед, Мехмеду бы давно не жить… А вместе с ним и ей...
Публикация по теме: Некоронованная королева Османов, книга 3, часть 28
Продолжение по ссылке