День рождения в миграционной тюрьме Израиля.

Утро. Солнечное. Попыталась лечь на спину. Почему так неудобно? Открыла глаза. Камера. Рядом спит сын. На другой кровати (слово "нары" достаточно резкое, хотя и правдивое) спали сестра и дочь.

Вроде все хорошо, почему на душе неспокойно. Я начала невольно прокручивать события прошедших дней, вспоминать даты. И... сегодня день рождения моей дочки. 2 года. И мы будем праздновать в тюрьме.

Не было смысла сдерживать слезы. Всё спали. Впервые за долгое время (а эти 2 дня тянулись бесконечно) я расплакалась: почему мы здесь, почему нас не пустили, почему, почему, почему.

Казалось, что вся боль, вся обида, которая скопилась за эти дни хочет выйти со слезами. Сын начал ворочаться. Я отвернулась к стене, вытерла слезы.

-Доброе утро, мама.

-Доброе, малыш.

Мы умылись. Сделали зарядку. И только сели читать, как дверь в камеру открыли — завтрак: йогурт, булочки, вафли, джем. Сегодня была другая смена. Сотрудник был очень вежлив, спрашивал все ли в порядке. Это, правда, удивительное чувство — понять, что везде есть люди.

И тут я набралась смелости.

- У моей дочки сегодня день рождения, могу ли я как-то купить подарок?

- День рождения? Я узнаю.

Я хотя бы попыталась. От осознания стало легче, но сама ситуация не отпускала.

Мы поели. Дверь камеры открыли —нас вызывают на встречу с психологом. Такого поворота я не ожидала. Мы уже собирались выходить. Как в дверях появился другой сотрудник тюрьмы, огромный — рост больше 2х метров.

-Здравствуйте. Это вашей дочке. С днем рождения. Здесь торт. Но давайте его отнесем на кухню, в холодильник, чтобы не испортился. А после прогулки вы можете его взять, - и он протянул 2 пакета.

-Да, конечно, — я хотела вернуть презент.

- Торт здесь, - парень показал на один из пакетов.

Я открыла. Достала торт. Я была благодарна этому сотруднику за ... человечность. Все было куплено за его деньги, он ничего не попросил ему вернуть, нет, это был подарок.

Почувствовала, что не все слезы выплаканы. Что в груди сидит ёж и крутится, крутится.

Мы вышли в коридор. На встречу с психологом вывели всех "заключенных" женщин. Общались по очереди. Пока у кого-то шла беседа, другие имели право позвонить родным в любой уголок мира, чтобы сообщить, что с ними все в порядке.

Мы позвонили нашей маме. Она очень переживала. Шутили, говорили, что наша Миля (моя дочка) празднует свой день рождения самым необычным способом.

Ёж в груди крутился.

Я позвонила мужу:"Все в порядке. У Мили сегодня день рождения". Я достаточно сдержанный, если не сказать скупой на эмоции человек, но в этот раз я чувствовала, что должна выплакать какую-то норму. И я снова расплакалась.

Разговоры по времени не ограничивали. Как и количество звонков.

Но вот психолог закончил беседу с женщиной и её ребёнком (так как женщина не владела английским, то позвонили переводчику, и на громкой связи она переводила вопросы от психолога и ответы женщины).

— Пойдём, — сказала я сестре.

Это была моя вторая встреча с психологом, вообще. И именно сейчас это мне было необходимо.