Утром, едва только рассвело, у калитки появился милицейский «козлик». Петр уже встал, Евдокия уже приготовила свежий творог, сметанку. Помнила о том, что молоко можно только кипяченое - вскипятила. Подумала и положила ножку от курицы, сваренную вчера. Все завернула в белую тряпочку, положила в сумку.
Петр вышел на улицу, сел в машину.
- Ну, показывай, куда ехать, - зевая, произнес капитан. – Посмотрим на твоего зверя из норы.
Петр молча сидел на заднем сидении. Когда выехали за село, он показал, в каком направлении находится то поле, где он вчера работал.
- Только туда не проедешь на машине, я же вчера говорил, туда только на тракторе.
- А мы не поедем туда ни на машине, ни на тракторе, - ответил капитан. – Мы пойдем пешком, чтоб не спугнуть.
Петр усмехнулся:
- А вы думаете, он до сих пор спит? А если и спит, то каждый шорох слышит все равно.
- Посмотрим, - сухо ответил милиционер.
Проехав, сколько было возможно до той лесополосы, они вышли из машины. Милиционеры расстегнули кобуры, где лежали пистолеты, поглубже натянули фуражки. Петр заволновался: а вдруг будут стрелять?
Над полем расстилался туман, он заползал в лесополосу, скрывая нижнюю часть деревьев и кустарники. Солнце, чуть выглянув из-за горизонта, с трудом пробивалось сквозь туман. Мужчины быстро продвигались к деревьям, где Петр видел незнакомца. Петр старался слегка отстать от милиционеров, пропуская их вперед. Подойдя по вспаханному полю к указанному месту, капитан дал знак остановиться, а сам осторожно продвигался к уже заметному сооружению из сухой травы и веток. Подойдя совсем близко, он нечаянно наступил на ветку, и та хрустнула. Капитан на мгновение замер, но тут из-под веток вскочил человек и бросился бежать. Он бежал между деревьями, петляя, словно заяц. Петр с ужасом узнал в бегущем Сашку Яценко. Как он тут оказался? Он ведь должен сидеть в тюрьме!
Сержант бросился за беглецом и капитаном.
- Яценко, стой, стрелять буду! – кричал капитан, размахивая пистолетом.
Но Сашка продолжал бежать. Внезапно он зацепился о корень кустарника и упал. Милиционеры набросились на него, и через минуту Сашка, в наручниках уже брел по тому же полю. Увидев Петра, он зло сплюнул и процедил сквозь зубы:
- Падаль! Доберусь я до тебя!
Петр чувствовал себя паршиво. Конечно, Сашка должен сидеть в тюрьме, но получается, что он сдал своего... Он медленно шел за милиционерами и Сашкой, ругая себя за то, что сказал про этого идиота. Пусть сидел бы в своей норе, все равно кто-то увидел бы его.
- Мищенко, вы должны проехать с нами в отделение милиции, - сказал капитан, - нужны ваши показания.
Так я все сказал, а больше я ничего не видел, - пробурчал Пётр, - а потом мне к жене нужно. В роддом. Сын у меня родился.
- Поздравляю, - ответил капитан, - но проехать с нами вам все-таки придется.
- Но мне нужно сначала домой – там мать что-то приготовила для жены, мне нужно взять!
- Мы не можем ездить по селу с преступником, - отрезал капитан, - Федя, поехали.
Петр ехал мрачнее тучи. Опять не получилось съездить к Зое, как он хотел. Когда его отпустят из милиции? Но когда бы ни отпустили, он все равно пойдет к Зое. Имеет право!
В машине было тихо. Только иногда что-то сквозь зубы шипел Сашка. Он не предполагал, что его так быстро поймают. Да и не поймали бы, если бы не этот... Сашка сбежал месяц назад, во время пересылки из одной тюрьмы в другую. Тогда их сорвалось пятеро, сразу решили разбегаться в разные стороны, чтоб труднее искать было. Сашка сначала решил бежать в большой город – там легче затеряться, но потом решил забежать в село, не давало ему покоя то, что он в тюрьме, а Василий жив-здоров! Из-за него все произошло, а он отделался, можно сказать, легким испугом. Хотел все же Сашка достать Василия! И если не получилось бы завалить, то напугать его до смерти! Откуда взялся этот Петро?
Зоя ждала Петра, надеясь, что сегодня он, наконец, появится. Вчера приезжали мать с отцом, свекровь была, а Петра все не было. Каждый день к женщинам приходили мужья, а к ней не приходил. Соседки по палате спрашивали, почему не идет муж, может, он ответственный работник какой-то, что не может вырваться? Зоя отвечала, что просто что-то мешает, но чувствовала в их вопросах другой: а есть ли муж вообще?
А Петр кое-как пытался написать на бумаге, как он увидел Сашку. Задача оказалась для него далеко не простой! Он вспотел, пока написал несколько фраз, но следователю этого оказалось недостаточно. Взглянув в писанину Петра, он удивленно поднял брови: написано безграмотно, коряво.
- Ты в школе учился? – спросил он его.
- А что? – агрессивно вскинулся Петр.
Он, конечно, знал, что в письме он не силен, но ведь следователь тоже не сможет управлять трактором, пахать, сеять! А Петр – мастер в этом деле! И если нужно, пересядет на комбайн и на нем не растеряется.
Следователь помог Петру дописать показания, диктуя и указывая, как нужно писать.
Наконец дело было сделано, следователь еще раз усмехнулся, увидев подпись Петра – замысловатую, закрученную, отличавшуюся от всего написанного на листе.
- Можете идти, - проговорил следователь, - когда будете нужны, мы вас вызовем.
Петр вышел из отделения. Он постоял на улице, думая, куда идти – сразу в роддом или что-нибудь купить сначала Зое. Решил пойти на базар. Он знал, что приготовила мать – только то, что ей можно есть. Он спросил у женщин, торгующих творогом, ряженкой, купил это и пошел к жене. Подойдя к роддому, он увидел стоявших под окнами людей и понял, что все они разговаривают со своими родственницами. Петр крикнул не очень громко:
- Зоя!
Из стоявших никто не обратил на него внимания, а он не знал, в какое окно следует смотреть. Он переводил взгляд с одного окна на другое, пока не заметил, как из одного окна активно махала рукой его Зоя! Петр подошел поближе к этому окну. Зоя выглядела слегка похудевшей, но была все так же красива. Даже косынка непонятного цвета не портила ее! В носу Петра защипало, глаза увлажнились, он вдруг почувствовал прилив необыкновенной нежности к жене.
- Как ты? – спросил он, жестикулируя.
Она ответила, что все хорошо.
- А как сын?
Зоя улыбнулась и показала большой палец.
- Когда домой? – спросил Петр.
Зоя показала ему, куда нужно зайти, чтоб узнать это, и Петр пошел в ту сторону.