Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки. Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals. Сегодня давайте подумаем, как рассказывать психиатру о симптомах болезни. Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 7. «Как общаться с врачом-психиатром. Родственникам и близким.» Люди стараются ориентироваться на то, что говорят другие. Мол, если что-то не сказано, то этого и нет. Человек утверждает, что ему не жарко – значит, всё в порядке. Чушь! Сказать можно всё что угодно. Я уверен, что каждому следует стремиться к достаточной степени эмпатии, чтобы чувствовать несказанное, и всё же уметь определять свои явные выдумки. Однажды мы общались с директором моей любимой кофейни. Обсуждали какую-то новую проблему, по которой женщине была интересна позиция врачей. Ну а я как раз начитался по этому вопросу и сказал тогда: «Единого ответа у ВОЗ ещё нет. Учёные м
Я страдаю от шизофрении, однако написал 4 книги о своей болезни под творческим псевдонимом Алессандро. Выкладываю здесь отрывки.
Мой диагноз был подтверждён в том числе западной компанией ACADIA Pharmaceuticals.
Сегодня давайте подумаем, как рассказывать психиатру о симптомах болезни.
Когда молчат, понятно же, что хотят сказать?
Вот отрывок из моей книги «Как бороться с шизофренией?», глава 7. «Как общаться с врачом-психиатром. Родственникам и близким.»
Люди стараются ориентироваться на то, что говорят другие. Мол, если что-то не сказано, то этого и нет. Человек утверждает, что ему не жарко – значит, всё в порядке. Чушь! Сказать можно всё что угодно. Я уверен, что каждому следует стремиться к достаточной степени эмпатии, чтобы чувствовать несказанное, и всё же уметь определять свои явные выдумки. Однажды мы общались с директором моей любимой кофейни. Обсуждали какую-то новую проблему, по которой женщине была интересна позиция врачей. Ну а я как раз начитался по этому вопросу и сказал тогда: «Единого ответа у ВОЗ ещё нет. Учёные молчат перед журналистами. А до тех пор, пока они молчат, понятно же, что они хотят сказать?» Собеседница показала большой палец и сказала что-то вроде: «Вот, так и по поводу любой проблемы надо рассуждать. Всем и так всё ясно». И правда, что толку ждать чьих-то слов? Они могут быть любыми. Не лучше ли доверять тому, что вы видите? Если на улице плюс тридцать, и человек весь раскраснелся, может быть, ему всё-таки жарко?
Максимальная степень уверенности в правоте
Однако при общении с врачами всё по-другому. Очень важно, сообщаете ли вы психиатру о симптомах, про которые ваш родственник сказал вам, или лишь выражаете своё мнение. Вот золотое правило: вы имеете право говорить только то, что не вызывает у вас сомнений. Например, та же тревога. Пациент может по разным причинам не сказать вам о её появлении, но если вы неоднократно обсуждали с ним эту проблему, то знаете, как тревога выглядит со стороны. И когда говорите о ней психиатру, степень вашей уверенности должна быть максимальной. Иначе специалист получит два противоположных сообщения. Ну и как ему разобраться?.. Около года назад мы с моим нынешним врачом обсуждали, нет ли у меня плохих предчувствий. Тогда я не очень понял, что именно считать таковыми, и сказал, что ничего такого нет. А спустя какое-то время вспомнил, что эта проблема очень даже была, причём постоянно. Но если бы психиатр задал вопрос о предчувствиях моим близким, то мог услышать что-то вообще не соответствующее действительности из-за их непонимания.