Часов около трёх вернулся Пётр. Он привёз с собой какого-то расфуфыренного иностранца, в зелёных ботфортах по самое «не могу», с ярко-жёлтым воротником вокруг всей шеи, больше похожем на огромную хризантему, с тросточкой и в перьях. Такого романовцы ещё не видели. Самым нарядным в окружении царя был Меньшиков; но Меньшиков ходил в офицерском мундире, а мундир, как ни старайся, не очень-то разукрасишь. Правда, шляпа его была расшита по краям золотисто-голубыми галунами, а слева было укреплено небольшое страусиное пёрышко, но не цветное – белое. Но шляпу Александр Данилович в присутствии царя не носил – очевидно, чтобы не снимать каждый раз при его появлении.
Выслушав доклад Меньшикова о том, как чувствуют себя гости, и чем они занимались в течение дня, Пётр стремительно зашагал к крыльцу, где те уже выстроились для встречи. Когда он шёл, то делал большие шаги, в соответствии со своим ростом. В момент «растяжки» его рост намного уменьшался, когда же «задняя» нога подносилась к «передней» – увеличивался; от этого походка его выглядела скачущей, угловатой. Зная, что спутнику в этом случае приходится бежать за ним, Пётр так ходил редко, только когда шёл один. Сейчас он мимоходом сделал иностранцу повелительный жест рукой и, не обращая на него внимания, подошёл к Маковею.
Иностранец, до этого преисполненный важности и спеси – как же, с царём в одной карете ехал! – и смотревший на всех свысока, вдруг опешил. Однако, догадавшись, что его сейчас будут представлять, уже не заботясь о своем имидже, споро подхватил фалды своего длиннющего камзола, расшитого разноцветными лентами и оборками, и бросился догонять царя. Успел вовремя.
Пётр нетерпеливо махнул рукой начавшим вразнобой кланяться гостям, подошёл к Маслову и, не глядя, а лишь отведя руку назад, ткнул пальцем подбежавшему иностранцу в грудь.
– Вот, знакомься, профессор, это – светило новейшей механики, знатный голландский инженер Марко ван Гарден. Куплен мною у датского короля за две тысячи рублёв на год! Обещает мне за это время построить три водяных и десять паровых молотов. – Царь горделиво похлопал инженера по плечу, как будто хвастался удачно купленным породистым жеребцом. – Сможешь ты мне сказать, не зря ли я этакие деньжищи за него ухнул?
Маслов критически оглядел «светило новейшей механики», хмыкнул и сказал царю с полупоклоном:
– Ваше величество, вы позволите мне задать ему несколько вопросов?
– Давай, задавай, а токмо по-русски он ни шута не знает!
– Думаю, это поправимо. – Маслов повернулся к инженеру и широко улыбнулся ему. – Господин ван Гарден, на каком языке вам удобнее говорить со мной? – спросил он иностранца, а затем повторил это по-английски, по-французски и по-немецки.
Маковей знал, что профессор читает и изъясняется на китайском, так как в молодости стажировался в пекинском институте плазменной физики, но сейчас удивился не меньше, чем, если бы он выкинул какое-нибудь коленце из па-де-де.
Пётр полусидел, опёршись бёдрами о низкие перила крыльца, сложив руки на груди, и одобрительно цокал языком и кивал головой с каждой фразой Маслова.
Гарден, услышав немецкую речь, заулыбался профессору и поспешил его заверить:
– О, я, я, профессор, зер гут! Ихь шпрехе дойч, ихь шпрехе дойч!
В школе и в военном училище Маковей учил немецкий и даже, правда, это было очень давно, бегло читал и переводил военные тексты, но теперь из пятиминутной беседы профессора с заморским инженером он понял только то, что один просил у другого показать какие-то планы, а их не оказалось в наличии.
Ещё с минуту попрепиравшись с инженером, Маслов откровенно, не стесняясь присутствия царя, махнул на него рукой и повернулся к Петру:
– Ваше Величество, а сколько стоит содержание, скажем, пешего полка в год?
Пётр настороженно улыбнулся, но ответил уверенно:
– Четыре тыщи рублёв, ежели не воевать!
– В таком случае я вам рекомендую подготовить батальон новобранцев на те деньги, что вы выложили за этого инженера.
Царь вскочил на ноги, обернулся назад, хлопнул ладонью по перилам и досадливо крякнул.
– Ну-у, Александр Андреев, ты меня и огорчил! Как же я из датского короля теперь две тыщи золотом обратно выдеру? Тем паче, что он и так уступил мне его по-родственному – по сходной цене. Так ты говоришь, что братец нам порченый товар подсунул?
Голландец, понимая, что говорят о нём, переводил взгляд с профессора на царя, с царя на профессора и ослепительно улыбался, пытаясь усилить благоприятное впечатление, которое он, естественно, произвёл на русского мудреца.
– Не то, чтобы порченый, ваше величество…. – Маслов не знал, можно ли хулить датского короля в глазах Петра, и искал нейтральные выражения. – Я бы сказал – некачественный, то есть – незрелый. Чувствуется, что господин ван Гарден приехал в Россию без соответствующей подготовки. У него нет и, как выясняется, никогда не было чертежей, по которым он строит свои машины. Он утверждает, что всегда создаёт их, исходя из местных возможностей и сообразительности подмастерьев-аборигенов. Он также утверждает, что его личное руководство – залог успеха. Всё это меня очень настораживает!
– Ну и что? – удивился Пётр. – Ежели мне надобно быстро построить большой корабль, а дерева подходящего под рукой нет – я строю два маленьких корабля из того, что есть! Так и он: я укажу ему, где строить, а он будет строить то, что можно. Чем же он тебе так не мил?
– Ваше величество! – Маковей машинально слегка отстранил иностранца, чтобы, оказавшись лицом к лицу с царём, прийти на выручку профессору. – Можно вам предложить кое-что? Нельзя ли на какое-то время отодвинуть этот разговор? А после того, как мы покажем вам то, что есть у нас, и что мы можем, вы и примите решение по этому голландцу.
Пётр выглядел недовольным. Его приобретение не похвалили. Если это не обычная русская гордыня, то они обязаны удивить его чем-то бòльшим, чем удивляли до сих пор. Если же в запасе у них ничего стоящего нет, то поведение этого профессора выглядит просто наглостью!
– Ну-ну! – не сердито, но без особого энтузиазма сказал Пётр. – Давайте, показывайте – чем удивить хотите? Мне особо ружья интересны. Покажите!
Владимир Михайлович поклонился, кивнул Грише Колодкину, и тот метнулся через двор, к каретам.
– Однако, ваше величество, правильно ли будет показывать всё голландскому инженеру? Ведь, если я верно понял, он – не ваш подданный и через год вернётся к себе на родину?
– Ну! – согласился Пётр.
– А там его сможет перекупить, скажем, шведский король?
– Ну! – Пётр от нетерпения подрагивал коленкой.
– И тогда такие же ружья появятся и в шведской армии.
– Да? – Пётр потрогал свой затылок и внимательно посмотрел на Маковея. – Да, верно! – Он повернулся к Меньшикову. – Данилыч, вели хорошенько накормить и напоить инженера – чтобы всем доволен был!
На заднем дворе резиденции, там, где были расположены каретные сараи и конюшни, Колодкин вывел из «гаража» самоходную карету и готовил её к демонстрации. К коновязям посреди двора были прислонены десять ружей его конструкции, за которыми в одну шеренгу выстроились маковеевские «бомбардиры».
Пётр, мельком взглянув на ружья, первым делом подошёл к ним.
– Кто такие? Чьи? – спросил отрывисто, ни к кому не обращаясь.
Владимир Михайлович еле успевал за царём:
– Мои, ваше величество, э-э…
– Почему в воинских мундирах? А что за сукно? Кто поставлял?
Ухватившись за обшлаг рукава Незабудько, стоявшего крайним, Пётр, не обращая внимания на попытки старшины представиться, попробовал его разорвать.
– Хм! – сказал то ли одобрительно, то ли подозрительно. – Доброе сукно! А, солдат?
Незабудько, вращая глазами и боясь дышать на царя, рявкнул, вжав подбородок в шею:
– Так точно, ваше императорское величество!
Пётр опешил и даже бросил возиться с его рукавом:
– Какое, какое величество?
«Чёрт! – испугался Маковей. – Насмотрелся фильмов….»
– Ваше величество! – попробовал он отвлечь царя. – Мундиры мы пошили специально для того, чтобы легче было добираться сюда. Других образцов не было, вот мы их с ваших бомбардиров и скопировали. А сукно наше, мы его с собой привезли…
– Вижу, что не нарышкинское, да и цвет не тот. А я думал – аглицкое…. Так как ты, все ж, нарёк меня, солдат? Каким величеством?
Незабудько, не зная, что сказать, ещё пуще выкатил глаза и проглотил язык. Таким растерянным Владимир Михайлович видел старшину впервые. Но это было вполне объяснимо: не каждый день царь на тебе рукава рвёт.
– Ваше величество, там, где мы жили, к нам был ближе китайский император, мы много о нём слышали. Вот солдат и решил, что кашу маслом не испортишь! – улыбаясь, сказал Маковей.
– Ха! – Пётр тоже засмеялся. – Стало быть, я на китайского богдыхана похож? Ха-ха ха! А ничего – мне понравилось. Молодец солдат! Ну, а что ружья?
Незабудько, повинуясь знаку Маковея, сделал шаг вперёд, взял ружьё, чётко повернулся лицом к царю, держа его горизонтально на вытянутых руках.
– Семь-шестидесятидвухмиллиметровый однозарядный карабин системы Колодкина, боевой, незаряженный! – громко отчеканил он.
С карабином Пётр возился очень долго: всё для него было новым и интересным. Для Маковея и Маслова стало откровением то, что царь всея Великыя и Малыя и проч. свои чувства выражал словами, которые вряд ли прошли бы цензуру лет этак через триста.
Ноябрьский день короток. Около четырёх часов стало темнеть, а Пётр все не расставался с карабином.
– Ну, ладно: порох, патрон, нарезы – всё понятно. А вот Орлов говорил, будто из него за сто шагов человеку в глаз можно угодить с первого раза. Неужто, правда? – в его голосе сквозило ехидное сомнение.
– Если опытный стрелок, то можно и с гораздо большего расстояния, ваше величество! – уверенно сказал Маковей.
– Покажи! – Пётр топнул ногой и поставил, наконец, карабин у коновязи.
--------------------------------------------------------
Подписывайтесь, друзья, – и тогда узнаете, с чего всё началось! Подписался сам - подпиши товарища: ему без разницы, а мне приятно! Не подпишетесь – всё равно, откликайтесь!
-------------------------------------------