Наш разговор с учительницей географии Мариной Михайловной был не закончен, потому что мне нужно было уходить на работу. Мы договорились снова созвониться вечером. Я пришла домой поздно, в половине девятого, и только тогда смогла позвонить Марине Михайловне. Я сказала, что она, в общем-то, может завтра отдыхать, я сама отвезу Аню. Я ещё утром взяла у Марины Михайловны документ, который она должна была завтра передать комиссии. Я могла прекрасно сделать это сама: в лицо-то нас всё равно никто не знает.
Марина Михайловна была в сомнениях.
- Наверное, мне всё же придётся ехать с вами, - сказала она. - По документам считается, что я сопровождающая. Они могут проверить.
Я чувствовала, что Марина Михайловна не хочет никуда ехать и ждёт моего решения. И тут, быстро оценив ситуацию, я поняла, что ехать ей обязательно надо. Она и так под подозрением. Они уже поймали её на том, что она, будучи сопровождающей, бросила девочку одну (то, что девочка была с мамой - это никого не касалось: ведь НАПИСАНО НА БУМАГЕ, что отвечает за жизнь и здоровье Ани не кто иной как учитель Марина Михайловна). Мама - это так, случайный человек, который ни за что не отвечает. Поэтому, как это ни грустно, я была вынуждена сказать Марине Михайловне, что ей завтра (в субботу) опять придётся присоединиться к нашей весёлой компании. Потому что если её снова засекут, то я уже ничем не смогу помочь.
Ситуация у нас, конечно, была очень странная. Можно сказать, абсурдная. Возможно, Марина Михайловна была не уверена в себе. Другие учителя делали всё что угодно, и никто их не ловил. Вот, например, Е.Г., когда она собиралась вести учеников на второй уровень олимпиады по химии в центр города, сразу всех детей предупредила, чтобы они взяли с собой заявление от родителей на имя директора о том, что они сами поедут домой. Аня боялась одна уезжать из неизвестного места, и она об этом сказала Е.Г.
"Пусть тогда тебя мама сама везёт! - недовольно ответила Е.Г. - Я не могу в выходные ездить на олимпиаду, мне надо срочно на дачу!"
Аня постаралась объяснить, что это, собственно, её обязанность, а не мамы, на что Е.Г. обиделась и не разговаривала с ней несколько дней. Потом Е.Г. сказала, что она повезёт детей на олимпиаду на своей машине, потому что это ей по пути. Она высадит их в нужном месте и поедет дальше на свою дачу. А обратно - как хотите! Только чтобы было заявление от родителей. Я плюнула на это и всё же сама повезла Аню. И стала её там ждать. Я не доверяла Е.Г. с её машиной. Кто знает, как она водит? Судя по её характеру, она нахальная и безответственная. Так же она поведёт машину. Но никто из администрации и слова ей не сказал. А скромную Марину Михайловну, которая рискнула уйти, оставив ученицу на попечение собственной мамы, тут же заклеймили позором. Несправедливо всё это!
- Марина Михайловна, а как же они всё-таки узнали, что вы ушли с олимпиады? - спросила я.
- Я сама им сказала, - ответила она.
- Зачем? - воскликнула я.
- Я не могла обманывать директора. Роза Ильинична позвонила мне и спросила: "Как там Аня?" А я сказала: "Не знаю. Я ушла. Там мама Ани находится и ждёт её".
Ну что же делать, если она такая честная! Всего лишь надо было сказать: "Аню довезли. Аня пишет". Никто не просил никаких подробностей! Тем более, Марина Михайловна и не могла знать подробности, она всего лишь должна была сидеть на первом этаже и ждать. Зачем ей надо было говорить, что она ушла?
Но, раз уж так случилось, надо было на следующий день сделать всё идеально.
***
В субботу никаких проблем не было. Администрация не приставала. Марина Михайловна сфотографировалась с Аней на фоне здания, где проходила олимпиада, чтобы показать это директору.
В понедельник Аня пошла в школу. И тут начались очень странные события. Очень-очень странные!
Аню вызвала к себе директор Роза Ильинична. Она закрылась с ней в кабинете, усадила её в кресло, сама села напротив и стала её расспрашивать. Началось с того, как ведут себя девочки. Не обижают ли они её? Было ещё много вопросов о самочувствии, о впечатлениях от олимпиады, о том, какие задания были. И между прочим Роза Ильинична спросила, а ездила ли с ней Марина Михайловна. Аня подтвердила, что ездила. Тогда Роза Ильинична стала задавать конкретные вопросы: "А где вы встречались? Во сколько? На каком транспорте поехали? Какой был маршрут? Во что была одета Марина Михайловна? Дождалась ли она тебя после олимпиады? О чём вы с ней говорили?"
Аня, конечно, неглупая. Она поняла, что хочет узнать директор. Отвечала она всё правильно. Собственно, нам нечего было скрывать в этот раз. Мы всё сделали идеально. Но нас явно подозревали. Роза Ильинична догадывалась, что я помогала Марине Михайловне и мы говорили о том, что выходит за пределы рабочих отношений. Это было опасно для школы. Зарождающаяся дружба между родителем и учителям - это был кошмар для этого учебного заведения! Ведь тогда Марина Михайловна могла ненароком раскрыть мне школьные тайны, в частности, о "зверствах" директора на педсоветах, а я могла об этом написать, кому-нибудь сообщить, тем более, я на тот момент работала журналистом. Да, директриса разволновалась. Нам надо было проявлять бдительность, чтобы не подвести Марину. Тем более, Алла Викторовна не скрывая точила на неё зуб. По идее, вот кого должна была ловить директриса - Аллу Викторовну, которая пыталась сорвать нам олимпиаду. Но, скорее всего, деятельность Аллы Викторовны была у них запланирована. Администрация делала компромат на Марину, и на случай того, что я их разоблачу, они приготовились выкинуть мне на съедение Аллу Викторовну. Ведь не свою же голову подставлять! У директора Розы Ильиничны и завуча Раисы Ивановны всё было рассчитано, и все варианты развития событий они учли.
Продолжение: