Мама приехала домой из больницы только через месяц, похудевшая и бледная. Она по-прежнему подкашливала ночью и днём, часто задыхалась и пользовалась специальными ингаляторами. Сонька с Санькой тоже тайком его испробовали – вдохнули по разочку как мама. Ничего интересного – в нём оказалось какое-то слегка горьковатое лекарство. Больше лечиться не стали!
Мама на работу временно не ходила. Ребятишкам это очень нравилось – она всегда была с ними. Андрюшка за нею ходил хвостом – боялся, что снова исчезнет. Бабка грустно приговаривала:
- Кака бабка б не была, а родня матерь для ребятёнка всё роднее! Около матки и ладно дитятке.
Мама же весело смеялась:
- Куда ж я денусь, маленький! Рядышком я!
Каждое утро теперь она просыпалась с малышом под боком – Андрейка ночью прибегал к ней, проверяя на месте ли его сокровище.
- Эх, рано встаёт охрана! – хохотал отец, наблюдая очередную перебежку младшего сынишки из своей кроватки к ним под одеяло.
Сонька и Санька просыпались утром теперь не от бабкиного ворчания, а от ласкового маминого:
- Подъём! Начинается новый день. С добрым утром!
На завтрак ели вкусные блинчики или оладушки, которые пекла бабка (без мамы ей было некогда такие завтраки наготавливать) и убегали в школу. Оттуда спешили домой. Соскучились! Дома снова стало ладно, уютно и весело.
Только баба Фёкла ворчала, когда слышала, как дочь кашляет и задыхается порою:
- Как её тама лечили-то? Всё бУхаеть и бУхаеть. Болезть приходит пудами, а уходить годами.
***
Меж тем ударили морозы. Зима наступила рано, суровая и морозная. Сонька и Санька утром просыпались задолго до назначенного времени и лежали под тёплым одеялом, прислушиваясь и ожидая гудков мотовоза* леспромхозовского. Два гудка – начальным классам можно в школу не идти, три – старшим. В морозном воздухе гудок разносился далеко, в доме при закрытых окнах и дверях ребятишки его слышали очень хорошо. Лежишь, и сердце замирает:
- Хоть бы два! Хоть бы два! Дома можно будет остаться.
Дождались! Гудка два! Сон как рукой сняло.
- Ура! Ура! Мы дома сегодня!- в две глотки орут сестрица и брат. День обещает быть замечательным.
Бабка на этот ор неизменно заводила своё:
- Ужо лучше бы учиться шли, всё равно к обеду на улицу сбёгнут. Имя что мороз, что ветер – всё одно, абы в школу не идти. Замёрзнут анне. Поди ж ты!
Баба Фёкла была права. Как только мороз чуть отпускал, ребятишки неслись на Шмыканиху, которая славилась своими крутыми горками. Санька в своей неизменной фуфаечке и шапке – ушанке. А Сонькина одежонка заслуживает особого описания. Множество деревенских девчонок тогда носили шапки из неизвестного науке меха чебурашки, длинные уши из того же загадочного материала узлом завязывались под подбородком. Искусственный мех на такой шапке был разного цвета: чёрного, серого, бурого, слегка белёсого - и торчал клоками. В тон шапке было тёмное драповое пальто с цигейковым воротником. С трудом во всём этом убранстве можно было разглядеть миловидное личико маленькой девочки. Наверное, красоту так тогда прятали! Общим в одеянии брата и сестры были только валенки да штаны с начёсом, которые на них натягивались сверху, чтобы снег в обувку не попадал и ноги не мокли. Рукавички обязательно были на резинке, вязаные и очень тёплые. А шарфы… Особая песнь тем шарфам – кусачим, грубым и темным, в разноцветную клетку! Они повязывались на пальто под поднятый воротник. Затянуть на горле сзади узел такого шарфа сам обладатель не мог – требовалась помощь. Сонька и Санька помогали друг другу, стараясь затянуть так сильно, чтобы нельзя вздохнуть было. Приходилось дотягиваться до узла кое-как и чуть его ослаблять. В таком одеянии ребятишки становились неповоротливыми, похожими на медвежат. Но куда девалась та неповоротливость во время катания с горки на санках! Никакой мороз был не страшен! Множество раз скатишься, тысячу раз затащишь санки на крутую горку и вновь несёшься вниз, только ветер в ушах. Домой приходили по темноте. Обметали друг друга метёлкой-голячком** на крылечке, для порядку – снег даже при помощи метлы от одежды не отставал, висел, примёрзший сосульками везде: на шапках, пальто, валенках. Так и вваливались в дом снежными комками, весёлые, краснощекие, мокрые. Штаны вместе с валенками стояли, пока не оттаивали. Бабка, ворча, развешивала всю эту немудрёную одежонку на веревке возле плиты, с неё капал таявший снег – экипировка готовилась к очередной вылазке.
***
Того актированного дня Санька ждал с особым нетерпением. Ему наскучило однообразное катание с горки, как он говорил, «для дошколят». И он уговорил друзей опробовать крутой склон с противоположной, лежащей к лесу стороны. Там никто не катался, потому как он был очень крут, спускаясь далеко, к лесу. Соньку тоже позвали с собой. А её уговаривать долго и не пришлось – куда брат, туда и она. Бабка, зная своих неслухов и углядев, что они о чём-то шепчутся, строго-настрого наказала:
- ДалЁко не уходитя. Очень морозно сёдни. Да, и не выдумывайте себе зазнобу на пятую точку. С вас станется.
- Не, мы недалеко! Мы как всегда на Шмыканиху. Ничего с нами не случится, - без зазрения совести пообещал Санька.
Бабка отпустила внучат, покачивая головой, видно, чуя недоброе.
Всё начиналось хорошо. Санька пару раз скатился с новой горки один. Все сверху наблюдали за ним. Потом он с собой и Соньку прихватил. Та бросила свои и санки, уселась позади, крепко ухватив братишку за пояс. И понеслись! Ух, и здорово же! Горка крутая, Санька рулил хорошо, а Сонька, иногда закрывая глаза, сидела позади, иногда звонко взвизгивала от страха. Одно плохо - наверх приходилось забираться с другой стороны, которая была не так крута. Это было далеко! Но стоило того! Стоило! Следом за Санькой покатились с горы и другие пацаны. Осмелились не скоро, но вот стали кататься уже и на пузе, некоторые в полуприсяди – красовались один перед другим. Сонька осмелела и прокатилась одна. Сошло удачно – даже понравилось. И правда, катишься долго, скорость намного выше, чем с пологого склона. Не горка – красота! А Саньке вновь стало скучно. Он придумал скатиться поездом: несколько саней связываются в вереницу, и так с горы. Сначала двое саней! Потом трое! Съехали! Но вот готовят пять саней вместе. Санька рулевой. Сонька последняя на своих санках.
И понеслись! Уже к концу горы что-то подпрыгнуло, дёрнуло, рвануло! Соньку со страшной силой отбросило куда-то в сторону. Через некоторое время она поднялась и огляделась: ездоки поднимались кто откуда, от санного обоза ничего не осталось - санки были разбросаны далеко вокруг. А Саньки не было! Сонька бросилась искать брата. И нашла. Он лежала почти в самом низу склона в сугробе и не вставал:
- Санька! Ты чего? А ну вставай давай? Ты чего? – трясла она братишку.
Кто-то из ребятишек подошел ближе:
- На пень налетели! Он под снегом был. Не видно его, вот Санька на него и наехал. Вон он торчит.
Сонька не смотрела, где торчит пень, она испуганно трясла Саньку, который, наконец, открыл глаза и попытался встать, но заорал и вновь упал на снег.
- Ногу больно. Встать я не могу, сильно больно, - чуть прошелестел он.
Травм больше не получил никто. Все отделались синяками, ушибами и легким испугом. А Саньку все вместе погрузили на санки и поволокли домой. Ему от тряски было больно, но он крепился, закусив губу, только слёзы текли по его лицу. Санька плакал очень редко, и Соньке стало страшно.
Домой его заносил отец, который как раз пришел из школы на обед. Он же крепко привязал Санькину ногу к доске и туго перетянул её разорванной простыней. Мама побежала за фельдшером.
- Многовато чего-то у нас больных на душу населения в последнее время! – укоризненно сказал отец.
Саньку увезли в больницу в райцентр. Вернулся он оттуда через несколько дней с загипсованной ногой - она оказалась сломанной. На гипс приходили смотреть все Санькины деревенские друзья – такое в деревне было тогда в диковинку. А Санька от скуки разрисовал весь гипс на ноге танками, автоматами, пистолетами, разрешил и сестре пару рисунков сделать. Просил только цветочки не рисовать. И сестра на гипсовой братовой ноге изобразила развесистую берёзу.
А Санька втихомолку радовался, что в школу ходить не нужно. Но зря! Математикой скоро с ним стала заниматься мама, а русским и чтением – по вечерам - отец. То было еще хуже! Уж тут не схалтуришь!
1. Мотовоз* - локомотив с двигателем внутреннего сгорания небольшой мощности для маневровых и вспомогательных работ на магистральных, подъездных и других железнодорожных путях. На лесовозных узкоколейных железных дорогах использовался в 70-е годы 20 века.
2. Метёлка-голячок** - веник из берёзовых веток без ручки, использовался в деревнях для того, чтобы обметать снег с обуви.
ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ
Добро пожаловать на мой канал. В подборке "Неслухи" Продолжение историй о Соньке И Саньке.
Ссылка на подборку "Неслухи"
Копирование текста и его фрагментов без разрешения автора запрещено.