Наручные часы сообщили, что до полудня оставалось каких-то полчаса. В высокое окно номера неторопливо втекал солнечный свет. Ким фыркнул. Завтрак — невелика потеря, а вот обед, когда можно наконец-то увидеть постояльцев…
Детектив перекатился к краю и свесился вниз, заглядывая под кровать. Кровь сейчас же надавила на глаза. Но это не помешало увидеть пустое и пыльное пространство, годившееся лишь для того, чтобы туда улетали тапки, случайно задетые ногой. Мысли о крошках-могильщиках и маленьком кладбище казались чистейшим бредом.
Ким прекратил мучить себя и кое-как сполз с кровати. Отправился в ванную, чтобы почистить зубы. За стенкой кто-то усиленно полоскал горло. Обычное утро обычной гостиницы. Аккуратно повязав галстук, детектив надел кобуру с револьвером. На пиджак накинул плащ. Ничего, как-нибудь потерпят мужика в верхней одежде.
Он вышел в коридор и с удивлением отметил, что насвистывает. Бытовые шумы, раздававшиеся со всех сторон, действовали лучше доброго ломтя жареной курицы. И всё же коридор был пуст, а все двери без исключения плотно закрыты. На миг Киму показалось, что он участвует в какой-то бездушной постановке.
— У меня для вас послание, господин Отцевич, — сухим тоном заявила Фюрстенберг, когда он вышел в вестибюль. — Прошу, подойдите.
У Кима всё внутри оборвалось. Он уже догадывался, что сообщит старая грымза.
Ваша машина задерживается, господин Отцевич.
Не желаете ли набить брюхо, господин Отцевич?
Говорят, затопленный жиром разум не чувствует боли, господин Отцевич.
Вы же не хотите, чтобы вам было больно, господин Отцевич?
Или хоти-и-ите?
Госпо-о-один Отце-е-евич!
Последние мысли порядком напугали детектива. Что-то подсказывало, что эта ночь в «Синих холмах» будет для него последней.
— Час назад звонили из вашего сыскного агентства.
Сморщенная лапка администратора толкнула в сторону Кима листик бумаги. Детектив опустил глаза и прочитал: «Курьер задерживается. Прибудет завтра в одиннадцать утра. Придется потерпеть. Смолов». Лицо Фюрстенберг оставалось бесстрастным, как у немецкой гувернантки, но Ким не мог отделаться от ощущения, что в зеленоватых глазках блестело злорадство. Ему вдруг захотелось сорвать очки стрекозы-модницы и посмотреть, что за ними. Наверняка, он бы увидел пару гноящихся мешочков.
— Я могу воспользоваться вашим телефоном, госпожа Фюрстенберг?
— Телефонные расходы включены в стоимость проживания, господин Отцевич.
— Прекрасно.
Не дожидаясь разрешения, Ким выдернул телефон из уголка администратора и грубо поставил на стойку. Аппарат жалобно звякнул. Пусть какой-нибудь другой идиот протирает здесь штаны! Почтовый курьер, в конце концов, может притащить свою задницу в место получше! Но гнев поутих, когда из снятой трубки потекла звонкая, тягучая тишина.
— Телефон неисправен, госпожа Фюрстенберг.
— Видимо, обрыв на линии. Обычно на следующий день телефонная компания всё приводит в порядок.
— Что ж, я не удивлен. Машина моя, полагаю, находится в той же зоне неисправности, что и телефон?
На стойку легла вторая бумажка. Ким мельком взглянул на нее: «Муезерский, Черкасова, 7».
— Адрес садовника, — прохладным тоном сообщила Фюрстенберг. — За ним уже послали, но вы, господин Отцевич, вправе стребовать с этого проходимца лично.
— Чудесно. — Ким расплылся в полубезумной улыбке. — Кто-нибудь из постояльцев или персонала гостиницы может меня туда подкинуть?
— Вы можете переговорить об этом с гостями «Синих холмов» лично. Обед — подходящее время для неспешных бесед.
Улыбка детектива стала шире. И безумнее. Он был уверен, что гости, постояльцы или призраки, населявшие гостиницу, не присоединятся к нему за едой.
— Я так понимаю, вы задержитесь у нас еще на одну ночь, господин Отцевич? — поинтересовалась Фюрстенберг.
Ким не сдержался и буквально выплюнул ответ:
— Да!
— В таком случае с вас пять рублей, господин Отцевич.
— Когда обед?
— Как я и…
— Когда собираются чертовы люди?! — прорычал Ким, выкладывая купюры на стойку.
— Сейчас самое время. Прошу в обеденный зал, господин Отцевич.
Ким вполголоса разразился проклятиями и зашагал к обеденному залу. Оттуда доносились разговоры и перестук столовых приборов, а еще вкусно пахло чем-то кисло-пряным.
Однако дьявольская иллюзия развеялась, стоило Киму нырнуть под синюю занавеску, отделявшую зал от вестибюля. Помещение пустовало. Накрыт был лишь один столик. Сами шумы необъяснимым образом сместились в вестибюль. Народ расходился: скрипели парадные двери, кто-то поднимался по лестнице, обсуждая неудачный морковный салат.
Кима объял первобытный ужас. Холодный пот в одно мгновение покрыл всё тело. Детектив словно очутился в ожившем ночном кошмаре. Он знал, что если выглянет в вестибюль, то никого не увидит. Более того, так он окончательно уверится в том, что попал в гостиницу, битком забитую циничными привидениями.
Поэтому Ким нетвердыми шагами направился к своему месту. Сел. Рядом неестественно быстро возникла Фюрстенберг. Она подкатила тележку с обедом и первым делом поставила перед детективом графинчик водки. Затем сняла крышку с супника, и глубокую тарелку заполнили царские щи.
©Николай Ободников "Кладбище под кроватью"
Продолжение завтра.
-----------------------
Читайте триллер "Ад находится у океана". Эта самобытная история вдохновлена парапсихологией, страхом перед ведьмами и мифами Лавкрафта.