Не краснеет. Я вовсе не хочу грести всех жителей Украины под одну гребенку. Расскажу про другой завод и других людей из тех же, примерно, времен. Тогда мы еще не делились на донбассовцев и львовян и были действительно одним народом (или так казалось?).
Завод открылся в Донецке, и был с ног до головы новеньким немецким предприятием. Порядки там царили европейские. Во-первых, никакой переработки – никогда. Железно установленный рабочий день плюс час перерыва на обед (можно было разбить надвое). Оборудованная столовая, тренажерный зал, теннис, место для отдыха. Если в 18:00 ты еще не стоишь за порогом офиса, тебя гнали пинками, потому что это переработка, а за нее нужно платить. Европейские нормы труда и стабильная оплата; как бы ни скакнула гривна, а мы получали по курсу евро. Зарплата исключительно белая, трудовой стаж.
Нанимались в основном женщины – работа была не тяжелая, сидячая. Очень удобное место для тех, кто собирается в декрет. Склок в коллективе не помню, разве что начальник производства считал главного инженера бездельником, а тот – его. Начальник производства умел общаться с женщинами, а главный инженер - нет, поэтому одного любили, а второго высмеивали. На этой почве цвела интрига. Но это было больше развлечение, чем борьба.
А теперь про воровство. Как при немецком порядке успешно воровать? Если каждый винтик подотчетен. Строго запрещалось не то что брать чужое, а даже по дружбе выполнять чужие обязанности, то есть попросту помогать коллеге. Считалось, что другой человек при этом не отрабатывает свою зарплату. Очень четкая организация труда.
Процесс производства и качество контролировались жестко. А вот что касается хозяйственной части… Затеяли делать ремонт, и основательный. Здание было устаревшее, закупили материалы. По счетам проходил один вид ламината, привозили другой, похожий, но гораздо дешевле. Так же поступали с обшивкой стен, потолков, сантехникой. Даже мыло в туалет поставляли левое. Оплачивала все расходы немецкая сторона. Заведующий по хозяйственной части, мужчина лет 50-ти, каждое утро крадется лисой в бухгалтерию, он «дружит с девочками».
Отопление было свое, от газового котла. Если зимой в цехах температура достигала +18, его отключали. По санитарным нормам достаточно. А вы работали когда-нибудь смену 8 часов при +18? При том что вам надо сидеть и не двигаться.
В конце концов, даже не касаясь бухгалтерии, я убедилась, что строгий порядок на фирме держится лишь там, где его могут проконтролировать извне. Там же, где контроль невозможен, идет неистовый дерибан. Да, приезжала небольшая комиссия с проверкой из Германии, которая задавала вопросы. Они осматривали отделанный самыми дешевыми материалами офис (директорский стол был выполнен чуть ли не из крагиса), задумчиво стучали пальцем по обшивке стен, растерянно смотрелись в зеркало в туалете. Главный инженер давал немцам подробные пояснения, они понимающе кивали. У них были лица обманутых детей.
Где сейчас эти господа? Что они думают об Украине, кутаясь в два свитера в холодных квартирах? Смотрят телевизор и понимающе кивают?
А когда все пошло к развалу, эти люди из руководства, которые грели руки на доверчивых европейцах, держали в холоде рабочих и экономили на туалетной бумаге, вдруг стали отчаянными патриотами. Им страна дорога! В Донецке были те, кто за Украину, и вот такие господчики в первых рядах. Они собирали кортежи и ездили с желто-голубыми флагами по городу, устраивали акции, массовки, плакаты, выступления. Говорят даже, за свои деньги.
Ну и, конечно, исчезли из Донецка заблаговременно. Патриотизм их испарился задолго до того, как запахло дымом.