Я попала в этот приют когда мне было 10. Мои родители умерли за несколько месяцев до этого. Они были в поезде, что сошел с рельс. Никто не выжил. Других родственников у меня небыло, поэтому после скитаний по знакомым, соседям и больницам, меня было решено поместить сюда.
Для меня все это было сильным ударом. Моя жизнь изменилась настолько быстро, что я до конца не успевала осознать степень своих бед. В один миг из счастливого, жизнерадостного ребенка, я превратилась в сиротку, запуганную, несчастную и никому не нужную. Дом в котором мы жили был взят в кредит через контору, в которой работал мой папа. Его забрали сразу, как только узнали, что больше некому за него платить. Мне не осталось ничего, кроме маленького чемоданчика, с вещами собранными наспех и плюшевым медведем, который мне никогда не нравился. У меня не осталось даже фотографии родителей. И я все время из-за этого плакала.
Дни сменяли недели. Горе мое не становилось меньше, но я начала понемногу осваиваться. Во многом мне помогла девочка по имени Мэри, которая впоследствии стала мне единственной подругой, в этом ужасном месте. Приют был небольшой, старый и никем не спонсируемый. Мы существовали лишь по милости Миссис Горр, которая посвятила этому месту всю свою жизнь. Она же и была здесь самой главной и всем заправляла. У нее был сын Томас, который жил и учился вместе с нами. Тихий и мирный мальчик, которого при любой возможности задирали местные задаваки. Помимо миссис Горр и ее сына, в приюте работали сестры Кейт и Эшли Гордон, они следили за детьми и учили нас грамоте. Еще была старая ворчливая повариха миссис Робинсон, которая ужасно готовила. Немощная уборщица Литиция, которая была глухой, слабой и неряшливой. И на этом всё. Всего детей в приюте было около 20 человек, я стала 21ой.
Как я позже узнала, меня взяли нехотя. Приют был рассчитан на меньшее количество детей, а их до моего появления и так был перебор. Но, скрепя сердцем, зубами и кошельком, миссис Горр согласилась меня взять. И вот все эти долгие недели, я чувствовала себя лишней, обузой и теперь ясно почему.
Мэри же сразу прониклась ко мне симпатией и с первого дня она проявляла ко мне повышенный интерес: успокаивала, когда я плакала, подсказывала, когда я что-то забывала, веселила, когда мне было грустно. Ее судьба мне показалась еще печальнее моей. Мэри просто бросили. Избавились, как от ненужного хлама. Мне это казалось намного страшнее. Ведь, у меня хоть и нет больше родителей, но их любовь греет мне сердце когда я их вспоминаю, а вот Мэри…Вспоминая родителей она не чувствует тепла, лишь пустоту, это очень печально.
Я прожила в этом приюте больше года, когда пришла оспа. Страшная болезнь, которая распространялась быстрее тараканов. Она унесла жизни больше половины детей приюта. Выглядело это очень страшно. Помещение разделили на две части: для больных и для здоровых. Меня болезнь обошла стороной, но вот Мэри. Мэри умерла через неделю, после того как заболела. Я очень сильно переживала и когда она ушла, проплакала несколько дней.
После тех страшных событий приют восстанавливался очень медленно. Но, как оказалось, болезнь сделала одолжение этому месту, сократив его численность, тем самым облегчив ведение хозяйства. Какая ирония. Сын миссис Горр, так же как и я, отделался легким испугом, как и его вечные мучители. Гарри и Грег совсем не боялись миссис Горр. Даже бесконечные наказания не остужали их пыл, а казалось, еще больше разжигали в них ненависть к отпрыску главы приюта. Но, надо отдать должное Томасу, ведь он никогда не жаловался. Он мне даже немного нравился, не смотря на его вечно важный вид и отстраненность от всех детей приюта. Он был тихим, мирным, но заносчивым и горделивым. Думаю, именно поэтому Гарри и Грег при любом удобном случае, пытались сбить с него спесь.
И вот однажды ночью, я проснулась от постороннего шума. Я отчетливо слышала женский крик, а потом вой. Женщина выла словно волчица. Мне стало жутко страшно. Я уже хотела зарыться глубоко в одеяло, как сквозь вой разобрала голос миссис Горр. Что-то случилось. Она всегда была строгой, без эмоциональной, а тут… в ее голосе я слышала отчаяние смешанное с горем. Я осторожно вышла в коридор стараясь не разбудить остальных девочек. Спальня мальчиков была рядом с нашей. Дверь была открыта, я мельком заглянув, обнаружила что три постели были пусты. Тогда я решила идти на голос миссис Горр, которая не переставая выла. То что предстало перед моим взором повергло меня в ужас: миссис Горр сидела на полу, обняв окровавленного Томаса, который похоже был уже мертв. Слезы текли из ее глаз ручьем, она все прижимала к себе голову бездыханного тела сына. Я вскрикнула, но тут же заткнула рот рукой. Убитая горем мать посмотрела на меня отрешенно, и сквозь слезы сказала:
- Они убили его… Эти сукины дети убили моего мальчика… Они сняли с него скальп… - И снова прижала окровавленную голову сына к губам, совсем не боясь крови. Я не могла пошевелиться от ужаса. Потом мой взгляд скользнул вглубь коридора и я обнаружила там Гарри и Грега, которые лежали на полу не двигаясь, а под ними виднелись какие-то темные лужи. Я завопила так сильно, как только могла, чем разбудила весь приют.
- Они убили его… они убили его, чертовы ублюдки убили моего мальчика… - покачиваясь, выла миссис Горр, не желая выпускать Томаса из рук.
Первыми прибежали Кейт и Эшли, взъерошенные, в ночных сорочках на босые ноги. Они с ужасом вскрикнули, увидев эту страшную картину. Кейт сразу же увела меня в комнату и приказала всем оставаться на своих местах. Эшли побежала за помощью…
Потом нам рассказали, что Гарри и Грег решили поиздеваться над Томасом, пока все спали. Они стащили его с пастели, связали, засунули кляп в рот. Гарри где-то достал скальпель и все зашло слишком далеко. Миссис Горр, обнаружив сына мертвым сошла с ума и быстро расправилась с убийцами их сына. Говорят, что она била их ножом столько раз, что врачи даже не смогли сосчитать. А пока шло разбирательство, она перегрызла себе вены зубами в камере, в которой ее держали до суда. И обнаружившие ее утром охранники, констатировали смерть.
Приют, разумеется закрыли. Нас всех развезли по разным другим, где только согласились нас принять. А эта история все равно следовала за нами. И я до сих пор, иногда, возвращаюсь в ту ночь, в своих кошмарах. Как бы я хотела все это забыть. Но, забыв обо всем, я забуду и Мэри, а этого я не хочу…