Начальник участка спросил прораба:
– Семёныч! Надбавку за учеников получаешь?
– Ну!.. – насторожился прораб.
– Не нукай! Жди практиканта. Займешься обучением на рабочем месте.
Семёныч сразу забыл об этом, замотался. И утром удивился, когда в вагончик вошла девушка. Невысокая, складной метр из нагрудного кармана разложить – немногим выше будет.
– Здрасьте! – сказала она. – Я на практику.
Прораб внимательно рассмотрел её. Конопатая, курносая. В мочках ушей дырки, будто пуля пролетела. Волосы фиолетовые, штанины раструбами. Ветровка в полоску. За спиной зеленый рюкзак. А вот ботинки рабочие. На толстой подошве, простроченные желтыми нитками. В одной руке толстая тетрадь, в другой кружка с кофе.
Девушка обошла заваленный бумагами и чертежами стол, протянула руку:
– Света!
– Игорь Семёнович! – буркнул прораб.
Света по-хозяйски сдвинула бумаги, поставила кружку, повесила в шкаф ветровку, из рюкзака достала босоножки и переоделась.
Семёныч с любопытством наблюдал за ней. Она придвинула стул, села напротив и раскрыла тетрадь.
– Диктуйте!
– Что диктовать?
– Лекцию. Буду конспектировать.
– Практика, это когда руками работают. У тебя какая первая тема?
– Организация труда на строительной площадке.
– Тетрадь закрывай, площадку обойдем. Вопросы есть?
– Где кофе? У меня кофе закончился.
– Кофе у мамки. В обед сходишь в город, там автомат кофейный и в закусочной кофе-машина.
«Что-то я разговорился», – подумал Семёныч. Он снял со шкафа каску.
– Одень!
– Надо говорить надень! – поправила его Света.
– Нахлобучь! – не сдавался Семёныч.
– Не надену.
– Почему?
– С ума сошли? Зелёный рюкзак и оранжевая каска!
– Оставь рюкзак в бытовке.
– Не могу. В нем косметичка.
Семёныч хмыкнул. Нашел в шкафу каску белую, заляпанную краской. Смахнул пыль и отдал Свете.
Каску Света брезгливо повертела. Надела. Каска тут же съехала на нос. Придерживая ее пальцем, девушка подошла к замызганному зеркалу на стене. Повернула каску набок и затянула ремнем на подбородке. Сделала строгое лицо. Сдвинула каску назад. Повернулась, искоса посмотрела в зеркало. Достала смартфон, сделала снимок. Подумала, сняла каску и рюкзак и взяла каску оранжевую. Косметичку сунула в большой карман штанов.
«Обезьяна! – подумал Семёныч, – главное, гранату в руки не давать».
Они вышли из вагончика. Дорожки из досок проложили по всей площадке.
– Бетономешалка… Кран… Котлован… – показывал Семёныч и вдруг заорал – Строп обтянуть! Травить помалу!..
В котлован готовили арматуру. Трос стянул посередине шестиметровые прутки, по краям они разошлись и торчали в стороны, как иглы у ежика.
– Как работает лебедка? – спросила Света.
– Просто работает! Видишь – ручка. Влево – вниз, вправо – вверх, – на секунду отвлекся Семеныч и вернулся к рабочим:
– Арматуру крепить с двух сторон. Вяжем, обтягиваем, вниз по моей команде, – махнул он рукой.
Света нажала ручку управления лебедкой.
Упаковка дернулась и повисла над котлованом. Прутки полетели из связки словно копья.
Семёныч перекрестился, подошел к краю. Рабочие, прижавшись к стенам, испуганно смотрели вверх.
Он обернулся. Света у щитка лебедки возила ногой по песку.
– Вы сказали «вниз»! Рукой махнули! Я только проверила, как она работает. Здесь табличка должна быть, кто допущен, и ответственный за технику безопасности. Я бы тогда ничего не тронула.
Семёныч схватил ее за рукав и потащил в вагончик. Усадил на стул.
– Осмотр стройплощадки закончен. Будешь сидеть со мной вдвоем. Трогай, что скажу. Делай, что скажу. Понятно?
– Да. Какая толщина и длина прутка? Как вы рассчитывали необходимое усилие на лебедке?
Из котлована доносились крики рабочих.
Семёныч достал сотовый телефон. Положил перед Светой его и ведомость.
– В десять обзвон площадок, позвонят – зачитаешь по ведомости, что нам нужно. Читай слева направо. То, что написано. Я в котлован.
– Я не дура! – обиделась Света.
Семеныч вздохнул и вышел из вагончика. Спустился в котлован, похлопал по плечам рабочих. Пожелал им долгих лет. Прошелся по площадке. Вернулся к вагончику, снова вздохнул и зашел.
Света красилась перед маленьким зеркалом.
– Дядя Игорь! Все передала! – доложила она. – Сказали, привезут завтра.
– Не дядя Игорь, а Игорь Семёнович! Что привезут завтра?
– Кофемашину. А швеллера на следующей неделе.
– Какую кофемашину?
Бош или Сименс. Сказали, оформят за счет фонда материального стимулирования.
– Ты что участок без премии оставила?
Света пожала плечами.
– Игорь Семёнович! Где туалет?
– Синяя будка. В углу.
– В каком углу?
– Принюхаешься – найдешь.
Светы вернулась минут через пять с кислой физиономией.
– Нашла?
– Я потом. В обед. В городе. Игорь Семёнович! При расчёте балки как вы учитываете износ металла?
– Балки я считаю только по штукам. Сколько у тебя практика?
– Месяц.
«Не выдержу!» – подумал Семёныч. Он внимательно посмотрел на Свету и потряс головой.
– У тебя утром глаза были зеленые, а теперь карие?
– Я, когда зелёный рюкзак сняла, линзы поменяла. Дайте мне что-нибудь делать, а то я ничему не научусь.
– Может и не надо?
– Что не надо?
– Ничего не надо. Держи журнал, – протянул он толстую прошнурованную тетрадь, – заполнишь пустые страницы.
Света покопалась в косметичке. Взяла из шкафчика рюкзак, порылась в нем. Достала несколько ручек. Перечитала написанное прорабом и стала исправлять ошибки. Красной пастой.
– Игорь Семёнович! Чтобы определить спряжение глаголов, оканчивающихся на – тся или на – ться необходимо поставить глагол в третьем лице и во множественном числе и посмотреть на букву перед окончанием…
В этот момент у прораба задергался глаз. Левый. Сам собой.
Он положил щеку на ладонь, зажал левый глаз. Сидел, словно пригорюнившись. А правым глазом смотрел на Свету.
«Ведь кто-то на ней женится, – подумал Семёныч. – Поживёт немного вместе. Потом убьёт. В тюрьму сядет и скажет: «Хорошо-то как!»
– Глаз дёргается, когда калия в организме не хватает, – сказала Света, – доктор Мясников по телевизору говорил. Калий в сушёных абрикосах и финиках. Я вам финики принесу.
«За что мне это? За тысячу двести в месяц? Ну его нафиг!
– Еще отруби полезны… Отварить, чтоб настоялись, и перед едой по сто пятьдесят грамм…
– Молчи! – сказал Семёныч, – убью! Заполняй журнал. Синей пастой. Слева нарушения, справа пиши: меры приняты, всё исправлено. Ответственный – прораб.
Семёныч с сигаретой вышел на площадку.
– Семёныч! Ты же бросил! – удивился проходивший мимо рабочий.
– Бросишь тут!
Он выкурил подряд две сигареты и вернулся в вагончик.
Света, высунув от старания кончик языка, строчила в журнале.
Семёныч забрал журнал. Прочитал замечание начальства, что нет документации на стенде. Света круглым ученическим почерком дописала: «А ещё в туалете воняет!!!». В следующей графе написала «Устранено, но всё равно в туалете воняет!».
И так на каждой странице: «тем не менее воняет… ещё как воняет… у ответственного прораба жутко воняет…» и последнее: «воняет так, что невозможно работать!».
– Дура! – заорал прораб. – Он же прошит и опечатан!
И пошел на неё. Света попятилась из вагончика. Семёныч за ней.
Света уперлась в кран и полезла на него. Семёныч, зло сопя, следом. Зачем лез – сам не знал.
На очередном пролете, что-то падая, стукнуло по каске.
– Зар-р-раза! – зарычал он и полез быстрее.
Они поднялись над стройплощадкой, окрестными домами.
Кран ещё не смонтировали. На верхнюю площадку вела приставная лестница. Когда Света поднялась, Семёныч лестницу снял, положил в углу и довольный полез вниз.
– А-а-а! – заорала Света, оставшись одна.
Все на стройке посмотрели на неё и отвернулись.
Семёныч ухмыльнулся.
Мимо просвистела оранжевая каска.
Прораб спустился ещё на пролет.
– А-а-а! Игорь, вернись! Я согласна!.. Вдвоём в бытовке, как говорил, закроемся, буду трогать, что скажешь, и всё сделаю!..
Работа на стройке стала.
Семёныч взлетел наверх, поставил лестницу и забрался к Свете. Зажал ей рот ладонью.
Света укусила его. Семёныч отдернул руку.
– Чего орёшь?! На что вдвоём согласна?
– Журналы согласна заполнять.
– Тьфу! – Семёныч сплюнул. – Лезь вниз!
Света стояла, вцепившись в ограждение. Казалось – площадка качается. Костяшки пальцев побелели. Она с ужасом смотрела то на землю, то на Семёныча. Ветер растрепал фиолетовые волосы.
Семёныч попытался оторвать её от поручня. Обнял, с силой рванул, но практикантка держалась намертво.
Прораб посмотрел на лестницу. Не за ногу же её тащить.
– Садись сверху! – буркнул он.
– Ой, мамочки! – посмотрела вниз Света.
– На меня садись! – заорал Семёныч и повернулся спиной.
Света ловко, как обезьяна вскарабкалась на спину. Обхватила его ногами, ногтями вцепилась в шею.
Они медленно спускались. Рабочие показывали на них пальцами, наставили смартфоны.
Света дрожала. Один пролёт, другой. Ближе к земле успокоилась. На последней площадке завозилась, сползла со спины. Оттолкнула прораба, подобрала каску и босоножку. И гордо пошла к вагончику.
Они сидели друг напротив друга. Света поерзала и спросила:
– Игорь Семёнович! Какую тему мы отработали? Распишитесь в дневнике практики.
Семёныч молчал. Света наматывала волосы на палец.
– Можно я завтра перекрашусь и дреды сделаю?
– Завтра?! – вскрикнул Семёныч и полез за ручкой. – Давай зачётку. Всё! Практику не прошла.
– Как не прошла? – удивилась Света. – Это по итогам месяца видно будет. Мы только лебёдку изучили, и то не до конца.
– Удовлетворительно…
– Я на красный диплом иду, – насупилась Света.
– Что у тебя ещё по плану?
– Высоковольтное оборудование, высотные работы, погрузочно-разгрузочные, хотя это я освоила. Ручка влево – все летит вниз, вправо – завтра попробую.
Семёныч вздрогнул, засопел, написал в зачетке «отлично» и расписался. Довольная Света положила в рюкзак тетрадь, зачетку, косметичку, смартфон, маленькое зеркало, цветные ручки, термокружку, босоножки в пакете, ветровку с полосками, коробку с линзами, футляр с беспроводными наушниками, какие-то фенечки, названия которых Семёныч не знал. Собралась. Затянула веревочку на раздувшемся рюкзаке.
– Покедова! – послала она ему с порога воздушный поцелуй.
Оставшийся день прораб трудился, как робот. Что-то подписывал, что-то делал. В семь поехал домой.
Жена бормотала про какое-то пальто на распродаже, рассаду и магнитные бури. По телевизору муть. Еда на столе пресная. Он достал банку пива. Дважды выходил на балкон курить. Скучная жизнь какая-то.
Вспомнил отдых в Мексике. Тебе на курицу капнут специй – вкусно, пальчики оближешь! Еще капнут – во рту огонь! Но не будешь же специи вместо курицы есть? Так и здесь. Света – приправа. Жена? Курица, что ли?
– Ты у меня хорошая! Правильная! – заявил он жене, напугав её.
Ночью ворочался, пока супруга локтем в бок не двинула. Заснул поздно. Проспал и опоздал. Когда зашел в вагончик, на столе сверкала новенькая кофемашина. Рядом стояли освежители для туалета, мягкая четырехслойная бумага и небольшой мешочек с финиками.
Андрей Макаров
04.2023