Рассказываю о научно-популярной биографии немецкого ученого Александра вон Гумбольдта. Того самого, который путешествовал по Сибири.
Я, конечно, очень люблю читать научно-популярные книги про Новое время. И про историю Германии. И про немцев. И про великих ученых. И про путешествия. И чтобы написано было без лишних фантазий и выдумок, а строго по источникам с корректной их интерпретацией. В этой книге все это есть - но это не главное. Главное, как мне кажется, то, как автор глубоко и точно показывает взаимосвязи и преемственность: мы понимаем, как человечество смотрело на мир природы до Александра фон Гумбольдта и что изменилось благодаря ему. Мы понимаем, что без младшего брата Гумбольдта не было бы трудов и революций Чарльза Дарвина, Генри Дэвида Торо, Джона Перкинса Марша, Эрнста Геккеля, Джона Мьюра, Симона Боливара (да!) и Жюля Верна (да-да!). Алмазы в Сибири тоже нашли бы существенно позже, но об этом я и до книги знала, конечно. Автор книги последовательно раскрывает, как именно личность, труды и идеи Александра фон Гумбольдта повлияли на каждого из этих людей, что они определили в их идеях.
На протяжении всего путешествии на «Бигле» Дарвин был вовлечен во внутренний диалог с Гумбольдтом; сжимая карандаш, он выделял в «Личном повествовании…» один отрывок за другим. Гумбольдтовские описания были почти трафаретом для собственных опытов Дарвина. Впервые увидев созвездия Южного полушария, он вспомнил описания Гумбольдта. Позже, оказавшись после многодневных исследований девственных лесов на равнинах Чили, он прореагировал точно так же, как Гумбольдт, когда оказался в льяносах Венесуэлы после экспедиции на Ориноко. Гумбольдт писал о «новых ощущениях» и о радости от возможности после долгих недель в густых джунглях снова «видеть», и Дарвин писал теперь о том, что виды были «чрезвычайно освежающими после окружения и заточения среди лесной глуши».
"Открытие природы" - это биография ученого, путешественника, общественного и придворного деятеля Александра фон Гумбольдта. В то же время это история научной мысли, рассказ о том, к чему пришла наука Нового времени к моменту появления в ней Гумбольдта и куда она направилась. Так что, с одной стороны, мы прочитаем о дружбе Гумбольдта с Гёте, его отношениях с семьёй, особенно со знаменитым братом, его повседневных привычках и манере поведения. С другой, автор постоянно будет уходить в сторону от описания жизненного пути ученого и напоминать: а вот об этом ученые до Гумбольдта думали так, а потом стали думать иначе. Об этом они знали вот столько, а потом стали знать столько.
С ноября 1827 г. — со времени его возвращения в Берлин не прошло и полугода — Гумбольдт приступил к чтению цикла из 61 лекции в университете. Эти лекции приобрели такую популярность, что 6 декабря он расширил цикл еще шестнадцатью в Берлинском мюзик-холле, Singakademie. Целых шесть месяцев он несколько раз в неделю читал лекции. На каждой собиралось по нескольку сотен слушателей. Гумбольдт выступал, не заглядывая в записи. Они были живыми, веселыми и абсолютно новыми. Не требуя никакой входной платы, Гумбольдт преобразовывал науку: его битком набитая аудитория включала членов августейшего семейства, соседствовавших с кучерами, студентов с прислугой, ученых с каменщиками; половину слушателей составляли женщины.
Поскольку я окончила отделение истории Новосибирского государственного университета, то, конечно, знала о путешествии Гумбольдта по Сибири, собственно, пожалуй, только этим эпизодом и ограничивались мои знания об этом ученом до чтения книги. На семинарах по истории Сибири мы разбирали его маршрут, читали записки, смотрели карты. Но кое-какие факты из книги все равно оказались сюрпризом:
В Миассе 14 сентября Гумбольдт отпраздновал свое 60-летие с местным аптекарем — человеком, вошедшим в историю как дед Владимира Ленина по материнской линии. На следующий день Гумбольдт отправил Канкрину письмо, где сообщал, что достиг поворотного момента в жизни. Он не успел достичь всего, что хотел, пока возраст не стал подтачивать его силы, но все-таки увидел Алтай и степи, полностью этим удовлетворен, и собрал все необходимые ему сведения. «Тридцать лет назад, — писал он Канкрину, — я бродил по лесам Ориноко и по Кордильерам». Теперь он наконец мог собрать недостающую часть «основной массы понятий». Поэтому 1829 год оказался «важнейшим» в его «непоседливой жизни».
Вульф так невероятно интересно пишет о встречах и дружбе Гумбольдта с Томасом Джефферсоном, Симоном Боливаром, императором Вильгельмом, Чарльзом Дарвином и другими, что мне просто хочется взять и пересказать всю книгу. Я выписала столько цитат, сколько давно не выписывала ни из одной книги!
Родившись в один год с Наполеоном Бонапартом, Гумбольдт взрослел в мире все возраставшей глобальной доступности. Показательно, что за несколько месяцев до его рождения ученые мира впервые сумели наладить сотрудничество: астрономы из десятков стран договорились вместе наблюдать за прохождением Венеры, а затем обменяться результатами наблюдений. Была решена наконец задача расчета долготы, и на картах XVIII в. стремительно исчезали белые пятна. Мир менялся. Гумбольдту еще не исполнилось 7 лет, когда американские революционеры провозгласили свою независимость, а незадолго до его 20-летия за ними последовали французы, устроив в 1789 г. свою революцию.
***
Знали ли вы об этой биографии? Какая "жизнь замечательных людей" ваша любимая?