… Мы выстроились в три линии. Первая держала лестницы с крюками, две другие сжимали ружья. Один из солдат вдруг запел «Правь, Британия, морями!». Я подхватил за ним. Вскоре пела вся команда, кроме офицеров Мартела. Я стал считать секунды, и этот счет мучительно долго не прекращался. Кто я сейчас – капер, пират или офицер флота Его величества? Чего хочет мое сердце было неважно, но готов ли я вот так, не понятно за что, в тысячах миль от дома, расстаться с жизнью?
Теперь можно было разглядеть лица экипажа корабля, который мы догоняли. На секунду я потерял дар речи – на нем поднимали британский флаг. Солдаты опустили ружья. «Мы чуть было не подрались со своими?» - читал я в их вопросительных взглядах. Я посмотрел на Мартела – он застыл, и нельзя было понять, жалеет ли он о том, что не получит второй корабль, или рад, что все обошлось. С флейта нам стали махать руками, но почему-то не проронили ни звука.
Кто-то из матросов сплюнул и грязно выругался. Мы сбавили ход, поравнявшись с ними. Мартел первым нарушил молчание – он окрикнул их капитана, но на том корабле, только махали руками.
- Вы что, немые? – крикнул им один из моих солдат.
В это мгновение в борту флейта возникло десять бойниц, образованных как бы ввалившимися внутрь квадратными вырезками из корпуса. Никогда я еще не видел, чтобы их можно было так удачно маскировать.
- Огонь! – заорал над моим ухом Мартел, но противник опередил нас. От залпа орудий на малой дистанции корабль толкнуло с такой силой, что я упал, а следом за мной по только что надраенной палубе поехали другие матросы.
Пока я поднимался на ноги, Мартел, ухватившись за рею, первым выстрелил из-за бортика по флейту. У нас было несколько секунд, пока они перезаряжали орудия. Надо отдать должное – нам и в голову не могло прийти, что они атакуют первыми. Они проигрывали нам и в скорости, и в людях, и в пушках. Но трюк с флагом и скрытые пушки – браво, противник, подумал я.
Теперь было бессмысленно вести огонь, поэтому исход боя должен был решиться штыками.
- Поднимайтесь, раззявы! Крюки и лестницы, пошевеливайтесь! – я ринулся вперед и, спрятавшись за ящиком, стал выцеливать их командира. Он особо не скрывался, стоя вместе с десятком матросов у самого борта. Он улыбался, подбадривая своих солдат. Они были французами. Ни с чем нельзя перепутать этот гнусавый язык, подходящий разве что для романтического вечера, но не для войны. Два десятка солдат уже зацепились за слегка заваленный внутрь бортик флейта отпорным крюком, притягивая корабль. Первые лестницы впились в палубу, но никто не решался пойти первым.
Я вскочил на лестницу, увлекая за собой солдат. Первый мой выстрел пришелся в грудь бросившегося рубить древко крюка француза. Ответить они не успели – в гущу стопившихся для отражения атаки врагов влетело ядро. Я увидел, как один из них, лишившись ноги, повалился в воду.
- Заряжай картечью! – откуда-то сверху послышался голос Мартела. – Не сметь топить мой корабль, сволочи!
- Залп! – заорал я не своим голосом, прижимаясь к лестнице, практически вдавливаясь в нее от страха, и четыре десятка ружей грянули за моей спиной. Из образовавшейся завесы дыма с криками «ура!» солдаты бросились на абордаж. Матросы Мартела поступали иначе – зацепляясь за реи, они стал перепрыгивать на практически уже сцепившийся с нами борт флейт. Так поступил и сам капитан…