Врубель, Серов и Коровин - три гения русской живописи Серебряного века, три полярных характера, три близких друга. Они заложили основы русского искусства двадцатого века, и хотя влияние их творчества друг на друга не всегда очевидно, их судьбы были тесно переплетены, и трудно сказать, каким было бы их творческое наследие, если бы не эта дружба.
В своих воспоминаниях Коровин писал: “Я немало страдал в жизни, так сказать, от непонимания, а еще больше от клеветы … Среди друзей моих, которые были лишены этих низких чувств и зависти, были В.А. Серов и М.А. Врубель. Почти все другие были ревнивы и завистливы”. Редко встретишь такую искреннюю и бескорыстную дружбу, как та, что связывала этих художников.
Врубель, самый загадочный и эксцентричный из троих, происходил из небогатой дворянской семьи. Он рос разносторонним и одаренным ребенком и рано начал проявлять интерес к рисованию. Когда в Саратов, где в то время жили Врубели, привезли копию фрески Микеланджело “Страшный суд”, она произвела на юного Михаила Врубеля такое впечатление, что дома он воспроизвел ее по памяти в мельчайших подробностях. Помимо рисования Врубель увлекался театром, философией и литературой, что сильно повлияло на его жизненный путь и творчество.
Осенью 1880 года Врубель стал вольнослушателем Академии Художеств, где и познакомился с Валентином Серовым. Именно Серов изображен в роли Гамлета в известной работе Врубеля “Гамлет и Офелия”. Зародившаяся в стенах академии дружба продлилась всю жизнь. Летом 1885 года Врубель уехал в Одессу, где совместно с К. Костанди пытался реформировать Одесскую художественную школу, и хотел привлечь к этому Серова. “Мы жили с Серовым в Одессе вместе, видались каждый день”, - говорил Врубель об этом периоде своей жизни.
“Чистейший из людей”, - писал о Врубеле Коровин, и добавлял, что у Врубеля была необычайно добрая, мягкая улыбка, в нем не было ни намека на злость. Врубель представлялся современникам кем-то неземным, выходцем из другого мира. Совершенно беспомощный в быту, он был подчинен душевным порывам. Как-то раз Врубель занял у Коровина двадцать пять рублей. Коровин вспоминал, что Врубель исчез с деньгами и вскоре вернулся с пузырьком дорогих духов, которые он тут же вылил в таз воды и стал поливать себя этой водой из ведра. При этом Врубель мог месяц жить на три рубля, питаясь только хлебом и водой.
Гениальность Врубеля, его понимание рисунка, поэтические образы, горящая драгоценными камнями живопись и способность создавать уникальные орнаменты восхищали Коровина. Даже на Серова, утверждавшего, что он не понимает многих художественных поисков Врубеля, не могло не повлиять яркое, стоявшее особняком творчество друга с его уникальным прочтением формы и декоративности холста.
Из трех товарищей самым твердым характером обладал именно Серов. Будучи успешным портретистом, он наводил страх на собственных заказчиков. “Писаться у Серова опасно”, - поговаривали в обществе. Серов был известен своими блестяще точными, характерными портретами, в которых многие видели излишнюю карикатурность. И. Грабарь писал: “Проницательный и строгий к людям, Серов во время своих наблюдений всегда ставил мысленно отметки: одному тройку, другому двойку, редко кому четыре с минусом, и очень часто единицы”. “Я ведь злой”, - говорил Серов сам про себя. Но так ли это было на самом деле?
Когда Матвей Кузнецов, король фарфорово-фаянсовой империи, растиражировал эскиз Врубеля и, вопреки желанию художника, поместил его на вазу, разрушив тем самым всю художественную задумку и композицию, именно Серов решил постоять за честь друга. Он явился в дом Кузнецова и потребовал извинений, а когда Кузнецов отказался их приносить, вызвал его на дуэль! Чтобы избежать стрельбы растерянный Кузнецов в итоге вынужден был пойти на попятную и извиниться перед Врубелем.
С Коровиным Серова связывала еще более близкая дружба. “Серовин и Коров” - так называл неразлучную парочку Савва Мамонтов. Вечно жизнерадостный Коровин, душа компании, производил впечатление счастливого и беззаботного человека. И только замкнутому и суровому на вид Серову Коровин мог по-настоящему открыть свое сердце, рассказать о трудностях, которых в жизни Коровина было немало. И сам Серов раскрывался рядом со своим другом совершенно иначе. Коровин так писал о Серове: “Угрюмый и задумчивый Серов в душе своей носил удивительный юмор и смех. Он умел подмечать в самых простых обыденных вещах их оригинальность и умел так их передавать в своих рассказах, что они облекались в невероятно смешную форму”.
Умение разглядеть светлое в людях и обстоятельствах было характерно для Коровина. Он родился в состоятельной семье. У деда Коровина, купца первой гильдии Михаила Емельяновича Коровина, было внушительное состояние, но после смерти деда отец Коровина, не обладавший деловой хваткой, все потерял, и семья постепенно погрузилась в бедность. Однако маленький Костя Коровин не чувствовал этого. Жизнь в деревенском домике в Больших Мытищах казалась ему раем на земле. Именно тогда он полюбил природу и охоту - две страсти, которые он пронесет через всю жизнь. Желание передать настоящие краски и красоту природы, ее внутреннюю правду, и привело Коровина к живописи. Пейзажи Коровина, стремящиеся передать всю свежесть впечатления от живой природы, прекрасны в своей стремительной недосказанности.
Будучи сам стесненным в средствах, Коровин всегда помогал друзьям. Когда в 1889 году он получил заказ на картину “Хождение Христа по водам” для церкви Косьмы и Дамиана в Костроме, сразу же предложил Серову, который в то время остро нуждался в деньгах, написать ее вместе. Серов писал Христа, Коровин - озеро и все остальное. Коровин часто звал Серова с собой на охоту. И Серов и Врубель в какой-то момент переехали в мастерскую Коровина, где все трое фактически жили, работали, шутили, радовались, горевали, искали. Даже обычно скупой на похвалы Врубель не мог не оценить уникального коровинского дара: “Ты видишь краски, цветно, и начинаешь понимать декоративную концепцию”.
Коровин тяжело переживал утрату друзей. Врубель, сгоревший от душевной болезни. Серов, ушедший внезапно и оставивший в душе Коровина пустоту, которую было невозможно заполнить.
“И, может быть, в нем был не столько художник, как ни велик он был в своем искусстве, сколько искатель истины”, - писал о Серове Коровин. Возможно поиск собственной истины - то, что объединяло этих трех художников, таких непохожих друг на друга. Серов, искавший правду характера, Коровин, искавший правду натуры, правду цвета, и Врубель, искавший внутреннюю, возвышенную правду, правду художественного образа.
Текст: Светлана Яшина