Поворот, ещё, ещё. Густая трава опутывает усталые ноги, мешает пройти. Ветки, как курки, хватают за одежду, хлещут по щекам. Трудно дышать, воздух густой, как патока, не протолкнуть в лёгкие. Облака стоят на месте, плотным покрывалом окутав небо. Где солнце? А ведь только полдень. Серый туман языками, похожими на руки, клубится по ногам. Тихо и страшно шепчет ветер: " Не выйдешь, не выйдешь!" Господи, что это? Каждый куст, каждая травинка знакомы Алёне сызмальства, истоптаны вместе с дедушкой Евсеем. Бывают мамины дочки, бывают папины. Алена с младенчества была дедовой внучкой. Рыженьким хвостиком на пухлых ножках ковыляла за дедой и в поле, и в огород. Тянула ручонки, мусолила большой дедов нос маленьким ротиком Суров был Евсей Андреевич. Иногда даже крут. Но при внучке таял, как масло у печки. Хотя виду старался не подавать. Негоже старому уже мужику слабость показывать. Но для Аленки всегда в карманах поношенного пиджака лежали конфетка, пряничек, а если шёл из лесу, то орешек, шиш