«Сюжет вполне хичкоковский, хотя отнюдь не оригинальный: сексуальный маньяк душит галстуком свои жертвы. Драматургия схематичная: кто есть кто, угадывается в середине ленты. Режиссура профессионально, технически ловкая, но не блещущая ни особыми находками, ни взлетами. Эстетический смысл фильма тоже ординарен. [Он] находится в русле излюбленных идей буржуазной социологической и философской мысли: человек по природе своей зол и низменен. Поди-ка: скромный торговец овощами, примерный сын и гражданин, а убийца и негодяй» (Громов Е. Про Берлин // Советский экран. 1973. № 6).
«Сюжет вполне хичкоковский, хотя отнюдь не оригинальный: сексуальный маньяк душит галстуком свои жертвы.
Драматургия схематичная: кто есть кто, угадывается в середине ленты.
Режиссура профессионально, технически ловкая, но не блещущая ни особыми находками, ни взлетами.
Эстетический смысл фильма тоже ординарен. [Он] находится в русле излюбленных идей буржуазной социологической и философской мысли: человек по природе своей зол и низменен. Поди-ка: скромный торговец овощами, примерный сын и гражданин, а убийца и негодяй» (Громов Е. Про Берлин // Советский экран. 1973. № 6).