Вместе с уходом подруги замуж пропала и мыслесвязь. Обнаружилось это не сразу. Дарине порой нестерпимо хотелось поговорить с Беллой, поделиться переживаниями, но всякий раз останавливала мысль, что подруге не до неё, что рядом с ней муж. Как знать, в какой момент попадёшь – вдруг не вовремя?
В тот день, когда Марта выпустила на волю её главный страх, Дарина всё же не вытерпела, попробовала позвать Беллу – сначала осторожно, потихоньку, чтобы не помешать, если та занята, или не разбудить, если спит. Долго вслушивалась в звенящую тишину в голове, потом догадалась: может, наоборот, надо посильнее, ведь они теперь далеко друг от друга.
– Белла! – позвала, сколько было сил, представив, что со всего размаху кидает подруге клубок ниток, и снова долго, упорно вслушивалась в пустоту, пока в голове вдруг что-то не щёлкнуло от напряжения.
После щелчка стало глухо, будто там было специальное отверстие для мыслесвязи, вроде уха, и оно оглохло. Дарина даже не сомневалась, она знала: «поломка» произошла из-за того, что пропала мыслесвязь, а не наоборот. Вот только почему пропала мыслесвязь – из-за расстояния или по какой-то другой причине – так и осталось неясным.
Все на подводе были уверены, что следующей замуж выйдет Марта. Кто как не она, умница и красавица? Половина подводовских юношей числились у неё в поклонниках. И действительно, один из поклонников насмелился и предложил Марте пожениться. Красивый, желтоволосый – под стать ей. Только она отказала.
– У него ничего нет! Как бы мы стали жить? Во взятой в долг чужой драной палатке, как нищие? – объяснила она потом свой отказ ошеломлённым подругам. – Пусть сначала докажет, что он чего-то стоит!
Девушки поддакивали, соглашались, но сначала Рита, а за ней Роза и Агата ушли в драные палатки. Предпочли ждать доказательств уже на месте.
– Дурочки, – говорила про них Марта. – От людей и от жизни надо требовать большего. Кто соглашается на малое, тот мало и поучит.
«А как же любовь? – думала Дарина, но вслух ни о чём не спрашивала. – Разве любви недостаточно? Разве не она – главное?»
Видимо, для Марты главным была новая палатка.
Однажды во время дневного привала с кашеварни прибежала взбудораженная Элиза. В тот день было её дежурство, и после обеда она осталась с Наставницей мыть посуду.
– Девочки! – чуть ли не завизжала Элиза от переполнявших её эмоций. – Там к Наставнице Филипп Умелец пришёл! Он на ком-то из нас жениться хочет!
Девушки отдыхали на траве чуть в стороне от подводы. Кто сидя, кто лёжа, скинув с ног пыльные башмаки. Дарина сидела ото всех поодаль, прислонившись спиной к деревянному колесу повозки, и запоминала большое кудрявое облако, чтобы потом, когда останется в одиночестве, нарисовать его по памяти.
Элиза будто ветра напустила – девушки заволновались, заколыхались, как травинки. А одна у всех на глазах вдруг расцвела: это у Марты зарделись щёки.
– Да вы что, он же старый! – фыркнула длиннокосая Диана.
Обычно все удивлялись её косам, а Дарину удивляли глаза – узкие, будто щёлочки.
– Никакой он не старый! – вскинулась Марта и раскраснелась ещё сильнее.
– Ему лет тридцать уже, – не отступала Диана. – Он в пути в два раза дольше, чем мы!
– Ну и что! Зато с ним… не страшно. С ним надёжно! У него всегда будет достаток, он же Умелец! Всё может починить, что угодно: хоть колесо, хоть башмаки…
– Я бы за него всё равно не пошла! Угрюмый он какой-то, молчит, никогда не улыбается. На зверя похож.
– А он тебя и не позовёт, можешь даже не мечтать!
Марта вела себя так, что ни у кого не осталось сомнений: Филипп Умелец пришёл за ней, и она об этом знает.
– Девочки! – Пухленькая Элиза никак не могла успокоиться, глаза у неё лихорадочно горели, словно она только что в самом деле видела зверя. – Правда, что он любил одну девушку, а она перед свадьбой умерла? А он так её любил, что больше ни на ком не хотел жениться?
– Не умерла она, а отказала ему! – сердито поправила Марта.
– Наверное, она была, как наша Марта, – засмеялись глаза-щёлочки Дианы. – Хотела, чтобы он доказал, что чего-то стоит… Слушайте… а вдруг та девушка – наша Наставница? Может, он на ней хочет жениться? Скажет, вот, много лет старался, доказывал… Что он конкретно-то сказал? – обратилась Диана к Элизе.
– Ну… он сказал, что пришёл насчёт женитьбы, – сникла Элиза. – И Наставница меня сразу прогнала.
– Ну вот! – Диана с издёвкой взглянула на Марту, пылающую, как угли в костре.
– Надо сходить и послушать, о чём они там говорят! – не выдержал кто-то.
Девушки заспорили, кому идти, но тут увидели приближающуюся Наставницу – тонкую и прямую, как сухостоина, – и замолчали.
Всеобщее волнение передалось и Дарине. С облака она переключилась на Марту и рассматривала теперь её, стараясь запомнить, как выглядит лицо человека за мгновение до триумфа.
Наставница остановилась, холодно оглядела своих воспитанниц и сказала, словно молнией ударила:
– Дарина! К тебе пришли!
Брови Марты недоверчиво сдвинулись, она медленно повернула лицо к Дарине. «Она? Этого не может быть!» – прочитала на нём Сказочница.
Вслед за Мартой к Дарине повернулись остальные лица, и на всех читалось то же самое.
Дарина и сама подумала, что этого не может быть. Либо все разом ослышались, либо Наставница перепутала имя.
– Долго ты будешь сидеть? – подхлестнула Наставница, зло глядя на Дарину.
– Я?
Наставница не ответила. У неё был такой вид, будто её заставили вручить подарок тому, кто этого совершенно не заслуживает.
Дарина поднялась, закинула рюкзачок за плечи. На сверстниц больше не смотрела, но чувствовала, как они смотрят на неё, незаметную тихоню, укравшую чужое счастье. Хотелось стать невидимой от какого-то неожиданно нахлынувшего стыда, как будто она и правда была в чём-то виновата.
Продолжение здесь: Из Криворучки - в Сказочницу