По приходу на базу Морозова, за чаем, Валера, на суд хозяина, описал варианты развития производственного участка.
Сперва методы через ускорение отлова. Обосновав их пользой для репродукции соболя. Для сохранения самок. Их Морозов назвал «способом набегаться». А с самками, сказал, совсем просто, если попадутся, можно прекратить ловлю. И на его памяти были кочевки соболя во второй половине зимы.
Затем Валера описал неуправляемый, точнее самоуправляемый вариант развития. Который собеседник назвал «диким». Аргументируя тем, что даже без малой цели нет пути.
Усомнился же он в том, что «развитие» - добро для природы, охотника и государства. Для конторы и партийной карьеры, разве. А стране, природе и охотнику, мол, нужна стабильность. И такие площади участков, которые дадут максимальное кол-во меха с минимум усилий и за краткое время. Из года в год.
Что же касается выбора, между экспериментом и сложившимся положением вещей. То нужна не гонка за мехом, пожалуй, набор сезонных доходов. А вот ежегодный план-минимум за копеечные дары природы, как сейчас (как тогда, в 80-х), не нужен. Потому что он без учета урожайности.
Например – есть рыба, а это бывает через год-два – ловишь рыбу. Есть шишка, обычно раз в три года - бьешь ее. То же и с дичью. Есть соболь, точнее его ход, раз в три-пять лет – ловишь всех, кто мимо ходит. Так и местные соболюшки не пострадают. Есть белка раз в 7-10 лет – сам бог велел. В промежутках в богатые на ягоду-гриб года косишь их, для чего придумываешь способы консервации, хранения. «А ты придумываешь способы продать все это дόрого». Ну а уж если совсем прижмет – рубишь лес и пилишь доску. А то и мебель делаешь, а не только стружку. Дефицит – мастеру подарок. И на всякий случай, как развлечение женам, имеешь поголовье норок, лис, песца. Молочную фермочку. Сыроварню. Швейный цех. Линию консервации. И, пожалуй, коптильни.
- Ключевое слово здесь – продать дόрого, в смысле заплатить сборщику дорого? – Валера нашел то, что не вязалось с реальностью.
- Не придирайся, кабы закуп чуть подороже, как у соседей, через кооперацию, можно и организовать народ на подвиг. Поверх соболя. Но урожай выше среднего это ключевое условие.
- Это понятно, да цену закупа диктует Госплан, не может топливо и железки стоить копейки, а то, что добываешь-возишь ими - рубли. Да и кооперативным магазинам нужно мясо, а не дичь, орех и гриб. Грибы, слава богу, народ сам собирает, да и дичь бить – рыб ловить он тоже горазд. Не извелось круг городов съедобное. Пенсионеры свирепствуют, хоть отменяй их. А до Москвы далеко везти. Да в столицах народ уже из коробок ест, рябчика ему ощипать и рыбку почистить - задача. Кончился буржуй, кончилось и рябчика жуй… - попытался пошутить Валера.
- Хороша проблема. С другой стороны нашего промышленника понужáть к подвигам, что старого кобеля новым трюкам учить. И на деньги не пойдет наш брат. А с молодежью сам видишь – половина уезжать собралась – в городе, говорят, театры и асфальты. Мои так и уехали все.
- Давай про «принуждать», а? Лес учит брать ответственность? Так почему не испробовать новые варианты?
- Ответственность - точно, слово хорошее – сам командуешь, сам рискуешь, сам и отвечаешь. В тайге всяк себе генерал. Потому ответственность и исключает управляемость…
- Всё безнадежно?
- Разве что твою затею станет промышленник своей считать… и надо то всего ничего – убедить только…
- А возможно убедить? Может все-таки привычка? Лень к новому? Вечная жажда чуда, Сказочных рек в кисельных берегах?– спросил Валера.
- Инстинкт. Способ сохранить источник еды нáдолго. Привычка мыслить не «продажей», доходом, а выживанием своего домохозяйства, участка. И интуитивно промышленник сам говорит: «хорош» – и выходит в жилую. Саморегулирование и есть. Мотив только другой. Про сохранение. Как только начнут доходы выжимать из тайги, так и кончится тайга. Вон, возьми в пример японцев – они брали как-то делянку – вывезли из леса всё, до пней и мха. Нейлон свой, говорят, варить. Хорошо пока рубили, живность разбежалась, и ее бы били. Звериный капитал.
- Тогда вопрос надо ставить так: как получить такую площадь участка, который может прокормить домохозяйство без лишних и героических усилий. Из года в год?
- Просто один и тот же участок.
- То есть собственность.
- А что такого.
- Допустимо, формально, или неформально, закреплены же участки.
- Бумаге веры больше. С 20-х повелось, когда уполномоченные трясли тут мандатами своими …
- Прокопий тоже за собственность
- А как иначе. Есть другой вариант, но он не сработает. Это золото можно «сельхоз артелями» мыть. Социализм кончая. А мех никак нельзя.
- Почему?
- Проконтролировать тяжело. В артели той друг за другом пасут, да и лишнего из прибора не вытащишь. А вытащишь, так не утаишь. Опять-таки, понятия. Крысятничать у своих нельзя,
- Стрёмно?
- Несчастными случаями чревато. Нравы-то простые. Там, где бабки рулят головой. Так что артель только для продажи добытого и пойдет.
Помолчали.
- Может оптимальный участок для прокорма в бедные по меху года? – предположил Валера – надо-то: оценивать качество участков, устроить …
– Да ты пушной маньяк. Мех всего-то мех и есть. Его не станешь есть. Это пока он есть и дорог. Не будет соболя и белки, будет лось. Олень, рыба. Это надежнее. И если участки по меху считать, кто тогда станет шишку бить - ягодку брать?
- Сезонники?
- Тех на меховые площади вдесятеро надо. Хотя, если по доступности считать, по дорогам и рекам, и втрое-вчетверо хватит. И то едва малый процент от имеющегося соберешь… или сезонников потом не соберешь. Брали как-то студентов. Зареклись.
- Вот где пригодилась бы семья с семью по лавкам. И без войн еще бы сотню лет.
- А то еще задумали комсомольские стройки: «слышишь время зовет - в Кита-ай…», исковеркал Морозов известную песню тех времен. «Гимн романтиков длинного рубля» - как он же ее и обозвал.
- Не будет дорог, не будет страны – сказал Валера где-то слышанную избитую фразу.
Морозов не ответил.
Это позже Валера понял, что развитые участки промысла являлись для промышленников частью семьи и дома. А вовсе не простым источником дохода. Тем, кто работал за деньги, или там, на заводе, не понять отношения крестьянина к своему огородику или в нашем случае – промысловому участку.
Не приобрел пока Валера свой кусок тайги. В тайгу надо вложить свой труд и свои годы. Чтобы стать хозяином. Куркулем за забором. Как ни скажет Морозов. Хотя сознание Валеры куркулизму сопротивлялось. Пионерское воспитание.
Морозов успокоил:
- Начало карьеры всегда энтузиастично. Потом потухшие, сломанные спиртом, затравленные коллективом, загнанные рутиной, отравленные проблемами, все мы дергаемся из малых сил. Не в силах повернуть ситуацию, мир и… жахнуть. Ради гармонии, правды, чести, совести, мира не земле.
- Романтикой не заражен – заверил его Валера – а «жахать» - это от отсутствия мозгов и верной цели.
Воинствующий пессимизм Морозова Валера объяснил возрастом. Хотя какой тогда был у Морозова возраст – около полста. Это, как оказалось позже, истории были. Севера «покоряются», бывает, не только из энтузиазма.
Но молодость время эгоистов. Думает она только о себе и о своём. Потому не учитывает прошлое в своем придуманном будущем. И окружающих не замечает в этом бéге. Беге хоть куда.