Катька плохо помнила старшего брата. Ссоры и обиды вытеснились из памяти, оставив образ задорного великана из сказочных времён, когда ей не приходилось врать и обдумывать каждое слово, выкраивая себе хотя бы крохотный глоток свободы. Теперь она вечно балансировала на грани, каждую минуту бодрствования мечтая вырваться из-под цепкой родительской опеки, и никогда не сдавалась. Никогда. У неё был выстраданный, около года лелеемый план, главным пунктом которого был немедленный отъезд из дома после окончания школы. На очевидную потерю доступа к кранику с деньгами ей было плевать. Ей вообще было плевать на барахло и какая в комнате мебель, лишь бы можно было делать, что вздумается, а дум накопилось порядочно.
Родители, конечно, об этом плане не догадывались и пребывали в счастливой уверенности, что единственный оставшийся в живых ребёнок не повторит судьбу старшего, избежит влияния дурной компании и послужит каким-никаким утешением. Розовые мечты заменить умного и компанейского мальчика имеющейся девочкой забуксовали ещё на старте — Катька до Кости не дотягивала ни по каким параметрам, кроме жизненных показателей, и к старшим классам этот печальный факт бросался в глаза даже тем, кто жаждал быть обманутым.
Мать ужасно гордилась потерянным сыном, щёлкающим олимпиадные задачки и божественно играющим на гитаре — девочки вешались на него гроздьями, но он так и не привёл в дом какую-нибудь вертихвостку. Всё говорил полушутя-полусерьёзно, что ни одна из них не выдерживает сравнения с матерью, и та млела. Костя олицетворял её идеал мужчины, и когда всё закончилось, мир рухнул. Муж предлагал родить ещё мальчика, но сама идея казалась кощунственной. А Катька — та уже была, здесь нет и не было ни грамма предательства.
Не дружи с этой девочкой (начало, назад)
Катька смутно помнила момент, когда брат исчез, ещё и потому, что плечистая фигура Кости мерещилась за каждым углом. Он улыбался ей с остановки, когда они с папой ехали в поликлинику на автобусе. Заглядывал в окно с балкона, когда она перед сном рассматривала круглый блин луны в щель между стеной и шторой. Сидел в беседке детского сада, когда они возвращались с прогулки. Даже в школе появлялся на переменках, стоило Катьке внезапно обернуться, прищуриться и посмотреть сквозь толпу. Но домой, в их квартиру или даже в его бывшую комнату, ставшую папиным кабинетом, Костя не приходил.
Зато улыбался Костя всегда одинаково — чуть грустно, но одобрительно, словно говорил, что всё будет хорошо. Постепенно она привыкла скрывать, что регулярно встречает брата, только поговорить не может. Даже Томе не рассказывала — не доверяла чудесную тайну. Или боялась разочарования, если вдруг не поверит.
История с чёртовой удачей и домовыми: "Алиса и её Тень"
Тома входила в разрешённый список друзей с самого начала — с детского сада, хотя их родители толком не общались, а отец называл Томину маму«эта психичка». Психичка всё разрешала Томе, и они вдвоём проворачивали целые схемы, чтобы дать Катьке возможность снять поводок. Это было круто — иметь друга, готового прикрывать любые её авантюры, хотя иногда Катька подозревала, что Томе с ней скучно и она просто развлекается, нарушая взрослые правила. И ещё Кате нравилось, что Тома чуть что включала командира и с яростью или хитростью бросалась на врагов. Эдакая версия старшего брата в юбке.
Знакомство с Никитой стало вторым настоящим чудом после призрака Кости.
Она шла из школы домой — родители ждали её звонка-подтверждения и опоздание исключалось. Красивый парень окликнул Катьку на улице и спросил, если у неё тайна. Пока девушка замешкалась, подыскивая достаточно колкий ответ, парень с необыкновенной нежностью взял её за локоть и дополнил и без того нахальный вопрос:
— Есть ли у тебя тайна, которую ты стыдишься? — и посмотрел так, что у Катьки задрожали коленки.
Послать парня у неё не хватило духу. Каждая клетка сопротивлялась такому сценарию, и Катька промямлила:
— Есть. Но я тебе не скажу.
— Здорово, — похвалил парень, — папа-мама в курсе твоей тайны?
— Нет, — уже свободнее фыркнула Катька, — что это тогда за тайна?
— Справедливо. Ты первая девушка, которая правильно понимает тайны. Надеюсь, мне-то ты признаешься.
И Катька позорно покраснела до кончиков ушей.