Вдруг перед расстроенным попрошайкой остановились чьи-то дорогущие мужские туфли, и от следующей сказанной фразы душа как будто отсоединилась от тела.
– Когда-нибудь я стану знаменитым скрипачом! – прозвучало, словно ударил самый главный колокол.
Вадим поднял глаза и от переполнявших его чувств не смог первую минуту ничего в ответ сказать.
– Прости, брат. Это я. Николаша. Я всё-таки стал знаменитым скрипачом, – прошептал сквозь слёзы гениальный виртуоз.
– Боже! Как?! – с трудом подыскивая слова, выдавил из себя Вадик, всё тот же белокурый юноша, только повзрослевший раньше времени, от далеко не юношеских забот, от курения и вошедших в систему выпивок, не ради удовольствия, а ради отдыха от тяжёлого креста, который приходилось нести в одиночку, и днём, и ночью. – Коль! Я с ума сейчас сойду!
– Не надо! – прижимая к своей накаченной груди, воскликнул знаменитый скрипач. – Пойдём! Тебе здесь больше не придётся находиться. Оставь эти вещи. За ними присмотрят.
– Николаша! Моя мама! – и бессильный что-либо сделать сын разрыдался.
– Вы проследите за товаром, – вежливо попросил богатый господин добродушную соседку, по-хорошему оценивающую перспективы от чудесной встречи.
– Конечно! Хоть сколько! – согласилась безотказная бабулька, и мужчины поднялись из тоннеля, на свежий воздух.
Вадим рассказал Николаю о своей судьбе, прожитой без него, без его волшебной скрипки. Исповедь получилась крайне мрачной. На самом деле, оно так и было, даже ещё мрачнее.
– А я, – признался Николаша, – когда покинул тебя, то пошёл куда глаза глядят. Сел в какой-то автобус и стал всю дорогу просто играть. Оказывается, его пассажиры ехали на свадьбу к какому-то богатому бизнесмену. Меня сразу же заметили и никуда больше не отпустили. Так я играл подряд несколько дней. После свадьбы влиятельный хозяин распорядился, чтобы мне выделили отдельную комнату и сделали всё для моего дальнейшего образования. Прошло двенадцать лет, и обо мне заговорило полмира. Учился я, Вадик, искусству владения скрипкой не в России. За границей. Вот почему так долго я не мог тебя найти. Сейчас нашей дружбе ничего не помешает. А теперь за дело! Твою маму надо срочно поместить в отделение нейрохирургии. Там её обследуют и сделают всё возможное и невозможное.
Елизавета Николаевна долго готовила себя к унизительной роли прожженной бомжихи. Только так, по её мнению, можно было поймать за руку неуловимого преступника, озолачивающего попрошаек.
– Ты, главное, не переигрывай! – предупредил Николай Павлович свою дочь. – Если тебя вычислят, беды не миновать. В подземке действуют свои законы. Большинство из них жестокие.
– Я постараюсь, – улыбнулась Лиза, в глубине души переживающая, так, будто сдавала архисложный экзамен, в ходе которого неожиданно забыла правильный ответ на поставленный вопрос.
– Ты обязана раскрыть это дело! – дал установку подполковник в отставке. – Мне самому интересно увидеть этого благодетеля. Бесспорно, он относится к числу олигархов. Либо это бизнесмен, либо чиновник, либо знаменитая звезда музыки или кино. Не возвращайся домой, пока не наденешь на него наручники. Это дело – дело твоей чести! Запомни, дочка: на тебе сияют погоны до тех пор, пока ты раскручиваешь громкие преступления! Как только ты выдохнешься, тебя можно, не задумываясь, списывать или лишать всяких званий. Одно мне ясно наверняка: это не псих, не маньяк. Это человек с большой буквы. Им движут исключительно благие намерения. Только вот люди, которым он решил помочь, не всегда это, к несчастью, понимают. Тот мальчик! Тот батюшка! Та старушка из подземки-могильника! Ну, всё! Иди уже!
Стрелки часов перевалили за обеденный перерыв. Тоннель то наполнялся пешеходами, то снова замолкал. Наблюдать было за кем и изучать – тоже. Команда переодетых в гражданское полицейских сновала вперёд и назад по двумстам метрам острого, как бритва, лезвия. Под подозрение попадал каждый второй попрошайка. Однако все они как сидели, так и продолжали сидеть. Ни один из них не подавал никаких признаков целенаправленного общения. Елизавета Николаевна находилась всегда в поле зрения. Место, где её разместили, согласовали с Галиной Ивановной. Старушка хорошо запомнила внешний вид богатого бомжа. Информаторша имела большое влияние в сфере подземного бизнеса. Именно к ней обращались в первую очередь те, кто желал работать и работать, те, кто готов был платить посильный процент от своих заработанных уничижающими трудами доходов.
От попрошайки к попрошайке шествовал неторопливым шагом молодой человек, одетый в белую рубашку-сеточку, с оранжевым галстуком, лёгкие молочного цвета брюки и доступные для большинства населения плетёнки, тоже оранжевые. Он играл. Скрипка в его руках словно оживала, а извлекаемые ею звуки веселили слух даже самого грустного прохожего, задавленного бытовыми неурядицами. Никому и в голову не могло прийти, что этот музыкант и есть тот самый незримый благодетель.
Лиза ещё издали увидела прекрасного скрипача и услышала его победный марш. Ей понравились выразительные черты его лица, его точёная фигура, его походка, его вкус в одежде и в музыке. А эти глаза, которые что-то постоянно искали, сразу же натолкнули талантливую майоршу на гениальную мысль о том, что этот человек может быть самым настоящим преступником.
Скрипач-виртуоз дошёл до банок с вареньем, которыми торговала пенсионерка с ослепительно молодым взглядом, восторженно встречающим мужественное тело.
– Здрасьте, бабушка! – поприветствовал новоявленную торгашку прекративший играть музыкант.
– Здравствуй, сынок! – боясь переиграть, старушечьим голосом ответила Елизавета Николаевна. – Чего надо-то?!
– Вот хочу поговорить с вами, – признался скрипач, замаскировавший своё лицо под совершенно другого юношу, чтобы в нём выдающегося солиста оркестра, прогремевшего на всю Россию и половину зарубежья, было не узнать. – Молодые у вас, бабушка, глаза. А варенье, должно быть, вкусное?
– А то! Сама варила, – расцвела старушка, оголяя из-под шифонового платка, в мелкую клетку, свою поседевшую чёлку. – Бери, коли спрашиваешь!
– Да нет, – неожиданно отказался присевший скрипач. – Надо отдохнуть немного. Разрешите?
– Пожалуйста! – не отказала Лиза и с замиранием сердца внимательно проследила глазами, как эта груда мышц присаживается рядом с ней.
– Я вот зарабатываю, играя в подземках на скрипке, – пробасил молодой незнакомец.
– Вижу и слышу, – прошамкала старуха, внезапно впавшая в неуправляемое состояние волнения. – А я вот вареньем себе на хлеб промышляю. Тоже неплохо. Мечтала построить дом для беспризорных собак. Но денег надо много. Так вот и подкармливаю своих питомцев.
Как только Лиза призналась в том, что на самом деле вот уже почти половину своей жизни делает в целях сохранения популяции братьев наших меньших, молодой виртуоз зачем-то полез в свой карман. Просчитав до мелочей дальнейшие действия преступника, талантливая майорша специально уронила банку с консервированной клубникой, которая тут же неизбежно разбилась. Это был отвлекающий манёвр.
– Кто бы вы ни были! Слышите? – прошептала старушка. – Быстро уходите отсюда! Кругом полиция! Я жду вас сегодня вечером! В восемь! Я буду раздавать рекламные листы!
– Спасибо! – ответил испуганный благодетель, помогая торгашке собрать разбитое стекло, после чего продолжил свою игру и незаметно растворился среди бегущей толпы.
Продолжение следует...