Это продолжение истории. Часть 1, Часть 2, Часть 3, Часть 4
И вот с кошками скребущими на душе и соней-полчком недвижно лежащей в термосе у меня под мышкой я спешно зашагал по направлению к ближайшему травмпункту...
В травмпункте была живая очередь из страдальцев. Кто-то подвернул ногу, кто-то бахнул себе молотком по пальцам, кто-то наступил на грабли и тому подобное. Я понимал, что всем им не так уж и срочно, а у меня с каждой секундой ускользает возможность вовремя привится и выжить, но вид странного паренька с термосом сочувствия ни у кого не вызвал и пропустить меня внеочереди народ отказался.
Так я и стоял там: в термосе – мышка, и термос – под мышкой.
В итоге направление мне дали, и я побежал в лабораторию сдавать образец. После того, как соню у меня приняли, я стал размышлять, что делать дальше. Был вариант, что завтра позвонят, и скажут, что бешенство есть, и тогда без вариантов – прививаться на свой страх и риск. Был вариант, что скажут, что бешенства не обнаружили и нужен эксперимент с вкалыванием экстракта из трупа сони в лабораторную мышь, чтобы исключить 1/7 вероятности, которую не показывает лабораторное вскрытие.
Получается, так или иначе, нужно прививаться, потому что ждать две недели окончания эксперимента – не вариант, прививаться будет поздно. А раз всё равно прививаться, то сегодня лучше, чем завтра.
С такими невесёлыми мыслями я пошёл в рабиологический кабинет при Центральной Городской больнице в надежде, что там всё подскажут.
Кабинет оказался закрыт, чуть позже пришёл врач, который был вовсе не рабиологом (так называют специалистов по бешенству), а дежурным терапевтом. На мой вопрос как мне прививаться с диагнозом вакцинальная аллергия врач не знал, и сказал, что риски я должен взвесить сам и принять решение.
Я снова позвонил своему другу, врачу.
– Короче, едь сюда, – сказал он, выслушав. – Приготовим реанимацию, преднезалон, адреналин, и всё такое. Ширнём тебя вакциной и будем наблюдать. Не боись, откачаем, если что. Почти наверняка. – Добавил он бодрым тоном.
– Еду, – обречённо согласился я.
В итоге меня укололи. И я сидел, представляя себе, какие будут ощущения, когда запустится аллергическая реакция и ко мне с официальным визитом прибудет анафилактический шок.
Но шок не наступил. Похоже, или аллергия у меня прошла, или была на другую вакцину, которую вкололи в детстве (сам я не помню – это в младенчестве случилось).
Потом меня укололи на третий день, потом через неделю, потом ещё через неделю. Оставалось ещё две прививки: через двенедели и через два с половиной месяца.
И тут позвонили из лаборатории. Сообщили, что мыши живы и в хорошем настроении. Я сказал, что жизнь прекрасна, и что отмечу это с друзьями.
– В смысле отметите?
– Пива выпью, за здоровье мышей. Крысобелку помяну, чтобы всё по-людски было, – пошутил я.
Мой тон не приняли и на том конце трубки сказали:
– А вы в курсе, что вам течение года нельзя пить?
– Нет. А почему?
– Потому что вам ввели возбудитель. А алкоголь ослабляется организм. Есть риск заболеть.
Это показалось мне довольно убедительным доводом, но мучил вопрос, почему мне об этом сказали, спустя четыре инъекции? Позже я выяснил, что это не совсем правда, поэтому и не сказали.
Дело в том, что живые вакцины уже давно не вводят, поэтому ослабить иммунитет и заболеть бешенством от прививки нельзя. Но можно заболеть бешенством, если вас укусило заражённое животное и в этот момент делают прививки. В этом случае, действительно, ослаблять иммунитет алкоголем большой риск. Но так как выяснилось, что моя соня умерла от чего-то другого, можно было бы и выпить.
Но я решил послушать врача и не стал пить год, тем более, что для меня это не проблема 🤷♂️
Так закончилась история, начавшаяся столь безобидно... Тут и сказочке конец, а кто слушал читал – молодец 😊