1.
Нам дана пустота, чтобы в ней задохнуться.
Как её превозмочь? Только муками веры.
Но ещё предстоит умереть и проснуться
в запредельности сфер. Только где же примеры?
Легче верить в химеры пустот беспощадных,
чем однажды уверовать в чудные были.
Всё равно человек умирает однажды
и под камнем лежит, что стоит на могиле.
А душа? Докажи, что душа не под камнем.
Лучше ты докажи, что она не под небом.
Всё равно, как и все, мы когда-нибудь канем
из того, где я был, но туда, где я не был.
Остаётся одно: беспощадная правда.
Так о чём же мы так упоительно спорим?
Может, всё-таки, правда не столь беспощадна?
Если честно сказать: мы боимся зреть в корень.
2.
Видел я: корневая система берёзы
пробуравила череп и вышла в глазницы.
А макушку берёзы таранили грозы,
да по центру дупло красовалось для птицы.
Может, это душа поселилась по центру?
Или стала берёза для глаз телескопом?
Мука веры не в том, что мы всё-таки смертны,
му́ка в том, что без мёртвых живым одиноко.
Посмотри, как деревья в огне листопада
возжигают себя в разноцветные свечи,
умирая, но не в одиночку, а садом,
целой рощей спеша к неизбежности вечной.
Им легко без души продолжаться. А людям
как продолжиться, надвое вдруг разорвавшись,
если тело своё до беспамятства любим,
одинокой душою на деле оставшись?
3.
Я лечу, продолжая полёт беспилотный:
сам себе пассажир и корабль эфирный.
Я – душа. Я – почти человек, но свободный
от пространства и времени: ангел надмирный.
Но тоска – гравитация памяти те́ла
тянет вниз, не даёт мне в полёте покоя.
Успокойся, душа! ты свободы хотела,
но для ангелов ты – всё же что-то иное.
Я – сама простота, но ещё не частица.
Сгусток света – и всё! – продолжение бегства
из всего, что случилось и может случиться.
Разворот! и назад! – возвращение в детство.
Невозможное людям возможно лишь Богу.
Одиночество в нём есть моё раздвоение.
Разворот! и назад! – и с разлёту, с разбегу
я вхожу в моё тело, в моё воскресение!
4.
Стонет тело – одно, разлагаясь как в призме.
Только радуги нет, ибо тьма беспросветна.
Это тоже ведь я, но без признаков жизни.
Чуют кости мои, что душа лишь – бессмертна.
Но она отошла – убралась восвояси.
Ей приказано так, и она отлетела.
Ты примера хотел? – Вифлеемские ясли.
И Голгофа. И Крест. И безмолвное Тело.
И тридневная смерть – тишина Гробовая.
И рассветная вспышка – отваленный камень!
Муки веры тогда, если, не уповая,
мы пытаемся камень своими руками
отвалить. Бесполезно. Бессильное дело.
А душа приближается – жалится тело.
И оно просыпается не в запредельности,
но вместе с душой – в человеческой цельности!
27 – 28 декабря 2011 г.
Оскар Грачёв