Утром 1 сентября 1916 года немного оживилась тихая Пятницкая улица в Тихвине. По тротуару группами и поодиночке чинно шли девочки в одинаковых коричневых платьях с кружевами на воротнике и манжетах и в белых передниках.
Все они входили в здание женской гимназии, приседали в реверансе перед учителями.
А у дверей гимназии нерешительно стояла деревенская девочка лет двенадцати и с завистью смотрела на своих нарядных сверстниц. То были дочери привилегированных людей, со средствами. «А меня разве примут!» – со страхом думала плохо одетая девочка.
В деревенской, так называемой министерской школе Маша Сазанова была круглой отличницей. Именно её представили уездному предводителю дворянства Буткевичу, когда тот изволил посетить школу, находившуюся по соседству с его имением. Генерал Буткевич любил подчеркивать свои либеральные воззрения. [Напомним, что М.Н. Буткевич был не генералом, а действительным статским советником - прим. Ижицы.] Он спросил Машу по тем предметам, которые проходили в школе. Услышав прекрасные ответы, генерал погладил ее по голове и сказал:
– Ей надо бы учиться в гимназии.
Эти слова, ровным счетом ни к чему не обязывавшие предводителя дворянства, запомнились старому, известному в уезде учителю. Он наивно решил, что по его записке Машу примут в гимназию на казенный счет.
И вот она у заветных дверей.
А войти страшно. Наконец, прозвенел звонок и все стихло.
Маша решилась, толкнула дверь. Отыскала кабинет начальницы Александры Ивановны Блиновой. Вошла, поклонилась, подала заявление, письмо учителя, метрики, похвальный лист, свидетельствовавший об окончании с отличием четырех классов министерской школы.
Александра Ивановна, представительная блондинка в светло-синем шерстяном платье, с часами на золотой цепочке в кармашке, с золотыми кольцами на пальцах бегло взглянула на поданные бумаги.
– Что? Крестьянка? Поезжай обратно. Скажи своему учителю, чтобы не посылал больше в гимназию из деревни. Мы крестьян не принимаем.
Из глаз Маши брызнули слезы. Начальница гимназии немного смягчилась.
– Очень жаль, девочка, но что же поделаешь? Пойми: в гимназии учатся только дети дворян, купцов, чиновников, ну и некоторых мещан. Не плачь, поезжай домой. До свидания!
С горькой обидой Маша уходила из гимназии. Сколько денег на эту поездку потратил тятя, и все, выходит, понапрасну. Крестьянка... А что туг плохого, позорного?
...Знать бы Маше Сазановой, что через год все станет иначе!
Трудовая слава. – 1975. – № 7, 11 января.
В качестве комментария цитаты из книги С.Н. Лебедянского "Прошлое и настоящее Тихвинской женской гимназии 1875–1915":
"Идея о ненужности женской гимназии, кажется, не чужда и нашему времени; и теперь иногда можно слышать разговор: «да помилуйте, если все девицы станут учиться в гимназии, то скоро мы останемся без прислуги, зачем крестьянкам и мещанкам учиться, их дело быть портнихами, горничными»?!? …
Голоса эти, правда, одиноки, и говорят лишь о живучести крепостнических понятий".
"Тяжелыя условия квартирной жизни учениц особенно становятся тягостными с притоком учениц из уезда, детей крестьян, народных учителей. Снимаются нередко углы.
Сами ученицы, – что не редко случается, – ведут свое хозяйство: пекут пироги, варят кашу. При этом наблюдается и такое явление, что зимой ученицы гимназии кое-как перебиваются за 8–10 руб. в месяц в городе, а летом помогают своим родным в крестьянских работах на сенокосе, на пашне, дома по хозяйству.
Земство с 1911 года решило облегчить для учениц из уезда существование в городе. С этой целью был создан интернат на 50–60 человек, с платой по 7 рублей…"
"Из этих частных подготовительных классов 3 ученицы (Яковлева, Антонова, Лескова) поступили в VII класс Весьегенской женской гимназии и там блестяще окончили курс. Все три, местные крестьянки, в настоящее время учительствуют в Тихвинском уезде".