В России необходимо на законодательном уровне запретить преступникам зарабатывать деньги на книгах, фильмах и интервью о себе и своих преступлениях. Об этом в беседе с «Вечерней Москвой» заявил член комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Виталий Милонов.
Накануне стало известно, что казанский стрелок Ильназ Галявиев, виновный в гибели девяти человек, собирается написать в заключении книгу. С доходов от ее продаж он надеется погасить долги по искам.
— Нужно запрещать этим подонкам каким-то образом монетизировать свою черную славу, — подчеркнул Милонов.
Похожая инициатива уже обсуждалась в России в 2021 году после того, как журналистка Ксения Собчак сняла фильм о скопинском маньяке Викторе Мохове. По некоторым данным, последний получил за интервью большой гонорар (называлась даже сумма в три миллиона рублей — прим. «ВМ»). Сама Собчак заявила, что договаривалась с Моховым «не за деньги».
Тогда же появилась идея создания в России аналога американского «закона сына Сэма» (назван по прозвищу серийного маньяка Дэвида Берковица — прим. «ВМ»). Закон США направлен на то, чтобы преступники не могли получать прибыль от огласки своих преступлений, в том числе через продажу своих книг, воспоминаний.
— России нужен подобный закон, — уверен Милонов. — Я знаю, Собчак платила деньги маньякам. И когда, например, скопинский маньяк или казанский стрелок могут быть бенефициарами своей «славы» — это ужасно. Мое мнение: ни при каких условиях нельзя платить деньги таким негодяям.
При этом, по мнению депутата, преступники могут рассказывать о своих деяниях только с ведома правоохранительных органов и только в виде покаяния. По его словам, принятие российского аналога «закона Сэма» должно обсуждаться с правоохранителями.
— Этот вопрос должен быть урегулирован правоохранителями. Мне тяжело сказать, может ли такая практика (публикация книг преступников — прим. «ВМ») послужить примером для психически нездоровых людей повторить события, в ней описанные, — добавил Милонов.
Эксклюзивы "Вечерней Москвы"
Эксперт Муртазин рассказал, насколько реестр военнообязанных будет защищен от утечек данных
«Единственная надежда»: нужно ли законодательно закрепить репродуктивный возраст