7 Небо над заливом окрасилось в латунь с переливом в розовую медь. Тщательно уложенные волосы Натальи приятно щекотал лёгкий бриз. Мальчик рядом с ней ещё не конца проснулся - его веки припухшие, а в теле не хватает воли для отпора - он послушно шёл с мамой за руку, пока не увидел калитку детского сада. Тут он поднял носки сандаликов, включив тем самым тормоза, и пропахал пыль на тропинке. Захныкал: "Не пойду, не хочу...". Наталья взяла его на руки и, утешая, занесла в помещение. Оставив ребёнка с охранником и пообещав, что воспитатель придёт через десять минут, Наталья с тяжелым сердцем поспешила на работу. Касса, на которую её поставили, была дополнительной, в ней обилечивали пассажиров с семи до семнадцати часов каждый день, кроме выходных. Детский сад тоже открывался с семи, поэтому приходилось выкручиваться, договариваться. Хорошо, что железная дорога была рядом - шесть минут и Наталья на работе.
Над главным входом в здание вокзала возвышалась скульптура Ленина, занятого беседой с революционерами. Ильич явно проявлял им свою благосклонность. Из подворотни принесло ветром несколько мелких листьев и они светились лимонными дольками на сером с трещинами асфальте. К ним подступал с метлой дворник Иван Иваныч. Сроду не знавший, что такое романтика и эстетика, он подгонял к трепещущим листикам груду окурков и прочего мусора. Движения его были слишком размашисты, лицо помято и эту жёванность стократ подчёркивала седая, рваная щетина. Иван Иваныч что-то бубнил себе под нос, Наталья разобрала: "Не кочегары мы, не..." Тут он заметил Наталью и от улыбки его физиономию сложило веером морщин.
— О, Наташенька, доброе утро!
В ответ Наталья осуждающе покачала головой и, не сбавляя шага, заметила:
— Нехорошо, Иван Иваныч, ох, как нехорошо.
Мужчина стушевался и осмотрел с двух сторон свою метлу, словно хотел убедиться, что это на самом деле метла, а не швабра или лопата. Такое уже пару раз было, когда Иван Иваныч перебирал с алкоголем и его поднимали на смех всей станцией. Но сегодня он выпил совсем немного, для бодрости. Кто-то не может работать без чашечки утреннего кофе, а Иван Иваныч не мог принять этот бренный мир без родимых ста грамм.
— Что я сделал? - искренне не понял дворник.
— Пьяны вы опять, вот что. Я ещё со спины увидела, что вы снова под шафе, - Наталья толкнула плечом массивную дверь вокзала.
— Да я же чуть-чуть, для тонуса, чтобы кровь разогнать.
— А! - разочарованно махнула Наталья, - загубите вы себя, сопьётесь вусмерть. Ничего ваши обещания не стоят.
— Нет, нет, Натуся, клянусь, завтра тверёзый буду, дочь! Неделю продержусь и в кино поведу тебя, как договаривались!
Но Наталья его уже не слышала. Расстёгивая на ходу плащ, она спешила открыть кассу. Вокзальные часы показывали без двух минут семь.
За месяц работы Наталья освоилась, разобралась с тонкостями выдачи билетов. Поначалу она раздражала пассажиров медлительностью, боясь допустить ошибку, теперь же смело пробивала даты на картонных талонах для пригородных поездов и решительно заполняла билеты дальнего следования. Все составы, шедшие на Владивосток или отправляющиеся от него, проезжали через их станцию. Кассы закрывались на перерыв по очереди. Наталья ходила обедать в столовую с дежурной медсестрой Софьей, кудрявой женщиной чуть старше неё, кругленькой и очень смешливой.
— Вот Иван Иваныч! Старый пройдоха! Как глаз на тебя положил, а? Неужто не понимает, насколько он нелеп рядом с такой женщиной, как ты?
Софья, задрав нос, чинно взяла под руку Наталью и уводила с главной платформы, пропахшей креозотом, которым обрабатывали от порчи деревянные шпалы. Иван Иваныч, подперев спиною колонну, дымил папиросой и провожал их загадочной полуулыбкой.
— А какая я?
— Ты, Наталка, день ото дня краше у нас. Похудела за энтот месяц и волосы стала набок укладывать, по модному... Идёт тебе очень. Чувствую, недолго тебе горевать без мужчинки!
— Ох, ох, больно надо! - смущённо смеялась Наталья.
— Но с Иванычем ты не это... не дури, он мужик никудышный, - предупредила её серьёзно Софья, покачивая каштановыми кудряшками.
— Да что же я? Совсем по-твоему? Старый он и пьющий, две неприятности в одной. Ах, воздух какой, воздух, чуешь? С моря несёт. У нас так пахло, когда водоросли на берегу тухли. Всем фу, а у меня от этой вони всегда какое-то мрачное удовольствие.
— На каждой улочке свои закоулочки, - глубокомысленно хмыкнула Софья.
— А с Иванычем я в кино схожу, если хоть на неделю пить бросит. Пообещала сгоряча - и сделаю.
Наталья ещё раз поглубже глотнула воздух, её всё чаще стала переполнять беспричинная радость. Славно на душе и легко. Такое чувство испытывает человек, оказавшийся на своём месте после долгих чужих дорог. К тому же она и правда заметно похорошела.
— Ой, знаешь, я с тобой такая болтливая сделалась! Сроду была неразговорчива, особняком от деревенских женщин держалась, а с тобой прям не узнаю себя. Да и вообще как будто в душе стало больше свободы.
Софья понимающе закивала.
— Вы в детском саду бегали вокруг стульев? Ну, игра такая - все бегают по кругу и по команде каждый должен успеть занять свой стульчик, а на одного участника всегда стульчика не хватало.
— Ну, ну, конечно.
- Так вот, может и на тебя всегда не хватало стульчика, пока сюда не переехала? А теперь ты на своём месте и окружение тоже для тебя подходящее.
— Да, Соф, очень на то похоже.
После работы Наталья шла домой приготовить ужин. Пока погода стояла хорошая, она не спешила забирать Алёшку из детского сада, знала, что с ними будут гулять. Сухая и тёплая, свойственная только Приморью осень с длинным бабьим летом так и манила на улицу.
Квартира от журналиста была небольшой и чересчур заставленной мебелью. О дизайне бывшие хозяева не задумывались. Не было ни одной пустой стены - лепились к обоям шкафы, стеллажи, комоды... Холодильник не помещался на мини-кухне, поэтому стоял в коридоре, к нему жался трельяж с домашним телефоном. Основная комната довольно просторная, устеленная паласом. Над диваном висел ковёр, местами траченный молью. Во всю стену, разделяющую комнаты, располагался сервант с коллекцией посуды, которой почти никогда не пользовались из страха повредить: ряд хрустальных бокалов на заднем плане, перед ними стаканы, потом рюмки - всё чётко по размерному ряду. На полке ниже красовался кофейный сервиз с коричневыми зёрнами кофе на миниатюрных чашках, блюдцах, сахарнице и в том же стиле грушевидный молочник для сливок. Все эти подтверждения изысканности вкуса советских граждан простаивали в шкафах, пылились, но не блекли, ведь были сделаны на совесть, даже на века, их хранили, дабы передать по наследству детям и внукам. Хозяева умирали, зачастую даже ни разу не воспользовавшись этим богатством. Так внутри супницы с выпуклыми цветами Наталья нашла жёлтую заводскую этикетку.
Но пройдёмся же далее по комнате. Одну из стен занимал стеллаж с книгами. Уличный свет в комнате был не ярок, его забивал застеклённый балкон, но в целом было довольно уютно, особенно после того, как Наталья расправилась с осевшей повсюду пылью. К этой комнате примыкала другая, маленькая комнатушка с двумя кроватями и письменным столом, оттуда же был вход в кладовую, под завязку забитую вещами бывшей хозяйки. Наталья уже чувствовала себя здесь, как дома, ей понравилось жить в квартире - удобно. Деревня только летом хороша, а зимой это бесконечная топка печи, борьба со сквозняками и холодным полом. Здесь же о печи можно не думать! Центральное отопление! Горячая вода из крана! Вот где благодать.
В ноябре у Натальи был день рождения. У Алёнки как раз начались каникулы и она приехала в гости к матери. За неделю девочка до того освоилась и сдружилась с местной детворой, что выразила желание переехать. Решили, что перевезут её на новогодних праздниках.
Отмечать день рождения Наталья вознамерилась в субботу, пригласила Софью с мужем, у них сын ещё был на пару лет постарше Алёнки. Посидели весело и душевно, муж Софьи оказался таким же простым и приятным собеседником, как и жена. Наталья надела новое платье, от бокала вина щёки её зарозовели, как бока яблок-малиновок, в глазах лучики счастья -помолодела лет на пять. И в этот разгар веселья раздался звонок в дверь.
— Ты ещё кого-то ждёшь? - удивилась Софья.
— Нет... - поспешила к двери Наталья.
— Не открывай! Спроси кто сначала! Вдруг это Иваныч, ну его к лешему.
Но Наталья открыла, не спрашивая, и сперва увидела протянутый ей букет цветов, а потом уже Аркадия.
— С днем рождения, Наталья! Я помню, вы говорили, что у вас девятого.
— Спасибо, проходите...
— Да я на минутку. К другу в гости приехал, это же посёлок моего детства. Дай, думаю, и вас проведаю. А вы похорошели, однако! Не узнать! Прямо городская стали! Вов, да ты заходи, поздравь именинницу.
Аркадий представил их друг другу. Мужчина с густыми чёрными бровями переступил порог, с пристальным интересом взглянул на Наталью.
— Поздравляю, всех благ.
И поцеловал руку опешившей от такой галантности имениннице.
— Боже мой! Какие люди! - вскричала на пороге комнаты развесёлая Софья и всплеснула руками.
— Вы знакомы? - ещё больше выпала в осадок Наталья, глядя, как преобразились у всех лица.
— Да ещё бы не знать, мы же все одноклассники!
Софья обняла по очереди мужчин, они заговорили все наперебой. Алёнка с сыном Софьи бросили играть в морской бой и тоже выглянули из зала, им стал интересен поднятый шум. Наталье ничего не оставалось, как пригласить всех к столу.
Начало *** Предыдущая
Предзаказ моей книги "Пойдём со мной. Жизнь в рассказах или истории о жизни" в Читай-городе и Лабиринте.