Как известно, мир несовершенен: парапеты, лавочки, террасы. Сотнями ошибочных решений вымощены сказочные трассы, звёздные сияющие тропы из хранилищ гоблинского банка. Барахлит копыто антилопы, баг словила скатерть-самобранка.
Мрак невозмутимо беспределен, и у мракоборцев пересменка. Впрочем, во дворе танцует Хелен танго или всё-таки фламенко. Искры прожигают мостовую, подворотен жадные кулисы. Дыма без огня не существует — это знают огненные лисы, саламандры орбитальных станций, прочие диковинные звери. Мир когда-то сделали для танца. Ладно, подождите, мы проверим.
Как известно, мир неидеален: переулки, улицы, бульвары. Сотней городских исповедален вечерами снова служат бары. У вселенной резко заплохели микросхемы или макробоги.
Впрочем, для неё танцует Хелен. Тишиной обитые пороги вспоминают кеды чародея, войлочные туфли астронома. Счастье не нуждается в идее — это знают северные гномы, фениксы латинского квартала, третий сон ковбойского мустанга. Мир сияет гранями кристалла. Всё-таки фламенко или танго?
В этой сказке никакого смысла, никакой морали и сюжета. Но драконы радостного мыса прямо провоцируют на это. От драконов вечно жди подвоха, ведь они драконы, а не пони.
Если завтра станет очень плохо — танго или? Кажется, ты понял.
Чердаки, антенны, мостовые — всё не то, чем может оказаться. Чешут языками домовые на ступеньке каждого абзаца:
ворожея, городская птица, музыка, мелодия, соната.
Как известно, мир не прекратится. Миру надо Хелен. Миру надо балерин, щелкунчиков и фрейлин. А кого ж ещё, скажи на милость?
Этот город не приснился Хелен. Это Хелен городу приснилась.