"Страсти Христовы" я посмотрел в 2004 году, ровно на Пасху. Первое, что радует в фильме, — каноничность сюжета. Мэл Гибсон избежал обычного для любого режиссера искушения снабдить историю своими домыслами, фантазиями, психологизмом-фрейдизмом и прочей чепухой. Фильм сделан дословно по Новому завету. В этом плане "Страсти Христовы" - абсолютно православный фильм. Но также видно и католическое наследие. Именно католицизм - через библейские сюжеты - породил искусство Ренессанса, живопись, на которую мы до сих пор любуемся в Эрмитаже и Третьяковской галерее. На западе схематичность православной иконы уступила место натурализму, а духовность — материалистичности. В случае гибсоновских "Страстей Христовых" мы имеем предельный натурализм. Приемы, которые использует режиссер, вообще-то являются "запрещенными". Любого человека передернет, если ему будут демонстрировать крупным планом на протяжении десяти минут, как плетка-семихвостка вырывает из живого тела куски мяса, или как ворон выклевыв