Ташкентская область впечатляюще индустриальна, и монументальная труба, обильно дымящая из-за холмов - такая же часть её пейзажа, как древний арык или городище. С поправкой на меньший размер это промышленный район, достойный Урала или Поднепровья, и тем удивительнее то, что у него был древний предшественник - страна Илак, протянувшаяся по долине Ахангарана до самой Сырдарьи. Тысячу лет назад многочисленные рудники, порой уходившие в землю на сотни метров, добывали серебро, золото, медь свинец, самоцветы для половины Азии, в масштабах, конечно, не современности, но уж хотя бы европейских 17-18 веков.
Географически Илак имел две основы. Первая - Кураминские горы, самый юго-западный хребет Тянь-Шаня, ответвляющийся близ Ангрена практически до Худжанда: по его гребню проходит граница Узбекистана с Таджикистаном, на территории которого находится и высшая точка (3769м) со звучным названием, извиняюсь, Бобоиоб (в переводе "Отец вод"), и немалая часть рудничного наследия.
Вторая основа, или скорее ось - река Ахангаран, или просто Ангрен, отделяющая Кураминский хребет от подступающего к Ташкенту знакомого по прошлым частям Чаткальского хребта. Ахангаранская долина, прямая, глубокая и широкая, явно должна принадлежать большой реке... но Ахангаран столь маловоден, что по осени порой уходит под камни, и кажется, будто совсем пересох. Скорее всего, так было не всегда: реки были полноводнее, а горы покрывали сады и леса... сведенные давным-давно на топливо для плавилен.
И именно вдоль Ахангарана и подножья Кураминских гор цепочкой протянулись угольные шахты и теплоэлектростанции Ангрена, цеметный завод Ахангарана, металлургические и химические комбинаты Алмалыка, сталилитейный завод и крупнейшая в Средней Азии ГРЭС у Бекабада на Сырдарье, близ которого в Илаке стоял пограничный город Хас. Едва ли не все индустриальные гиганты окрестностей Ташкента, кроме Чирчика да казахстанского Чимкента, собраны здесь.
Все они строились в ХХ веке, а многие месторождения советские геологи обнаружили по следам древних рудников - то есть здесь есть прямая преемственность. И глядя на дымящие трубы современных заводов, вспомним историю их давних предшественников:
Горному делу Илака не менее трёх тысяч лет - что-то добывали да плавили ещё потомки кочевников, только-только оседавших тогда в плодородной долине. Государство здесь оформилось примерно в 6 веке в составе Тюркского каганата, на что указывает как минимум титул правителя - дихкан. Сейчас этим словом называют крестьян, а в те времена это были землевладельцы, по-нашему говоря феодалы, одному из которых от тюркского кагана достался богатый рудами удел.
По соседству, в долине реки Чирчик, оформился Чач, оазис современного Ташкента, и поначалу они враждовали, о чём напоминают руины крепостей где-то на водоразделе двух сырдарьинских притоков, однако к 7 веку на фоне борьбы с тюрками Чач и Илак отложили распри да образовали двуединую монархию, где владениям Илакского дихкана отводилась роль надёжного промышленного тыла.
Столицей Илака был Тункет близ нынешнего Алмалыка, а с 11 века - Наукет у нынешнй Тойтепы, и население каждого из них достигало 20 тысяч человек. Всего же здесь, на расстоянии дня караванного пути друг от друга по одной из веток Великого Шёлкового пути стояло от 14 до 17 городов со звучными иранскими названиями вроде Туккет, Кухисим или Балаян, к которым под конец добавились основанные видимо осевшими тюркам Абрлыг и Намудлыг.
Так, в связке с Чачем, Илак пережил и арабское завоевание, и власть последующих царств - в каждом из них он был классическим "регионом-донором", который платил в казну огромные налоги, но обладал гораздо большими, чем другие провинции и уделы, автономией и влиянием.
Здешний монетный двор Мааден-аш-Шаш на Лашкереском руднике чеканил серебряные деньги отличной пробы, расходившиеся по всей Евразии - илакские монеты археологи находили даже в Скандинавии. Другой монетный двор, один из то ли двух (с Самаркандом), то ли трёх (с Бухарой) в Средней Азии, позже действовал в Тункете. И порой на этих деньгах вместе с вензелем императора чеканился и вензель скромного илакского дихкана.
Подлинный расцвет Илакской металлургии пришёлся эпоху Саманидов - персоязычной династии, постепенно обособившейся от Арабского халифата и образовавшей первое в Средней Азии независимое мусульманское государство, давшее миру Авиценну, Рудаки и многих других поэтов и учёный той эпохи, которую называют порой Азиатский Ренессанс.
А в Илакских горах в то же самое время геологи искали руды, маркшейдеры закладывали шахты, а безымянные тюрки-рабы из степей долбили породу кайлом, и поднятое из илакских недр серебро да самоцветы, безусловно, сыграли свою роль в том небывалом расцвете наук и искусств.
Но сам Илак был классической "рабочей глубинкой" с богатым дихканом и "малотребовательным" (по тогдашним текстам), то есть нищим и бесправным народом, и сам по себе не оставил яркого культурного наследия. Под Ангреном, тем не менее, стоял до недавнего времени почти ушедший в землю, очень примитивный, но подлинно илакский мавзолей Гумбез-бобо 11 века, да и тот недавно "отреставрировали" со сносом.
В музеях Узбекистана можно увидеть, чем именно работали рудокопы Илака. Такой вот нехитрый инструментарий: лопаты, кайлы, клинья (в том числе деревянные - забив, их поливали водой, и набухая, они ломали породу).
Проходку делали, разводя огонь, а потом заливая ледяной водой раскалённую породу, трескавшуюся от перепада температуры. Сами рудники обычно представляли собой длинную галерею вдоль рудного тела с многочисленными ответвлениями вглубь него, причём в иных ходах можно было лишь ползти или протискиваться боком.
Справа - горно-обогатительное оборудование: тяжёлый пест, которым дробили руду в порошок, да камень-подставка со вмятиной.
Каменные молоты и кайла да деревянные фрагменты креплений. Последние в Илаке были редкостью и применялись лишь на самых больших и сложных рудниках. Хотя укреплять свои шахты, если на то была техническая необходимость, илакцы умели, где-то используя балки, где-то распорки, а где-то "полный оклад" - сплошное покрытие из горизонтальных и вертикальных брёвен, скреплённых через гнёзда, причём использовались как можно более эластичные породы дерева, которые давление сводов не ломало, а медленно гнуло.
Был на рудниках и водоотвод по типу кяризов (то есть галерей, спускавшихся ниже по склону), и сложные подъёмные механизмы с воротами, и сани на деревянных настилах - такой прототип вагонеток. Наверное, местным инженерам по плечу были бы и вододействующие машины вроде Змеиногорского рудника, но только не было в них смысла - непрекращающиеся войны давали всё новых и новых рабов, к которым относились как к топливу, и жизнь раба не стоила даже затрат на сооружение крепи.
Чираги - светильники, наподобие того, из которого Алладин вызывал джинна. Здесь чираг был и шахтёрским фонарём, и газовым датчиком - ведь подстерегать в рудных подземельях мог не горючий метан, а непригодные для дыхания газы, в которых гас и огонь. Сфероконусы же использовались для хранения ртути, необходимой для получения золота.
Закат Илака начался уже в 11-12 веках, и причин ему было множество. Промышленный рост при Саманидах окончился экологической катастрофой - леса сгорели в печах плавилен, реки оскудели и всё хуже крутили приводные колёса, да вдобавок в дефиците стал не вполне очевидный из наших времён ресурс - рабы.
В 992 году Илак (возможно, предав прошлых сюзеренов) стал частью империи Караханидов, первого в Средней Азии не просто мусульманской, а ещё и тюркского государства, в то время как из тюрок-военнопленных пр Саманидах было большинство здешних рабов. Караханиды поначалу дали Илаку наибольшую в его истории автономию, но постепенно свернули её, из дихканского удела превратив в обычную провинцию с назначавшимися из столицы наместниками.
В то же самое время по всей Азии разразился "серебярный кризис" - как ни богаты были здешние рудники (тем более не единственные в исламском мире - как минимум не меньше Илака добывал Панджшер в теперешнем Афганистане, и сравнимо - Шельджа близ Тараза), а серебра всё равно не хватало, и со временем серебряная монета стала вытесняться медной, а дефицит благородного металла сменился падение спроса.
Археологи находили в Кураминских горах немало вполне дееспособных, но явно закопанных в 11-12 веках рудников - то ли в пику Караханидам, то ли просто за ненадобностью. Ну а дальше на Среднюю Азию обрушилось бедствие, масштабами разрушений достойное современных войн - нашествие Чингисхана. Илак был не просто опустошён монголами, а фактически стёрт с лица Земли, его рудники, города и даже само название на многие века канули в Лету.
Безлесные горы превратились в летнее пастбище племени джалаир, среди которого ещё несколько десятилетий стояли целые города и сёла без единого жителя, и лишь название Ахангаран - Река Кузнецов - хоть как-то напоминало о минувшем. Что-то вяло добывали здесь при Тимуридах и Шейбанидах, но познания в минералах и технологиях были безнадёжно утрачены, и как уже говорилось, всерьёз возродить Илак смогла лишь советская власть.
Но сам масштаб рудников потрясает. За время существования Илака, в первую очередь за неполных два века Саманидов, из Кураминских гор было извлечено 2,5 миллиона кубометров породы, половина которой приходилась на свинцово-серебряные руды, четверть - на золотые руды, а большую часть оставшегося делили бирюза, медь и железо.
Много это или мало? Существенно меньше, чем Потоси, немногим меньше, чем Кутна-Гора, но в два-три раза больше, чем добывавшие те же серебро и свинец Нерчинский рудники, работавшие с середины 17 по середину 19 века. Это был масштаб Горнозаводского Урала или Швеции эпохи великодержавия, то есть предел тех возможностей, которыми располагало человечество до появления паровых машин и железных дорог.
Рудник Лашкерек близ Ангрена, например, уходил в землю на глубину до 300 метров, и за время своего существования добыл не менее 300 тысяч кубометров руды, из которых было получено порядка 400 тонн серебра (то есть общий вес добытого Илаком благородного металла - не менее 1500 тонн).
Ещё крупнее был Канимансур в нынешнем Таджикистане у посёлка Адрасман, главный элемент которого - Большой карьер (или скорее рухнувшая галерея) тянется на 350 метров при ширине от 5 до 60м и 50-метровой глубине, а помимо него есть ещё Главные камеры - рухнувшие залы выработок, крупнейший из которых имел размеры 50 на 60 метров.
Так же выделяются Джеркамар, Джелтимас, Канджол, а многие рудники попросту не изучены, так как расположены высоко в Кураминских горах, в погранзонах среди минных полей, куда не попасть даже учёным. Но к тому же Канимансуру вполне можно подойти со стороны Худжанда: