Наступили тёплые дни весны 1914 года. Тася и Таня, дочери тихвинского сапожника Тимофея Шишипанова, чуть ли не каждый вечер, управившись с делами по домашнему хозяйству, отправлялись «в поход». Обычно их сопровождали двоюродные братья Колька и Лёшка.
Любили они ходить в Большой монастырь. Там, в притворе Успенского собора рассматривали картины «Страшного суда»: как черти, рогатые, хвостатые, с огненными глазами, поджаривают грешников на сковородках или тянут их клещами за языки. От таких картин мороз продирал по коже. Затем осматривали толстую крепостную стену с бойницами, и Колька рассказывал, как с этой стены на шведов лили кипящую смолу и бросали горящие бревна. [Лили и бросали в 1613 году, во время Тихвинского осадного сидения, конечно, не с этой каменной стены, построенной в конце XVII – начале XIX вв., а с первой – деревянной, тыновой – прим. Ижицы.] Ребята палками н ножиками раскапывали землю и находили «чеснок» – кованые якорьки наподобие тройных рыболовных крючков. Такие якорьки триста лет назад защитники Тихвина бросали под ноги коням из шведской кавалерии. «Чеснок» они потом относили в музей редкостей, а там им за это показывали разные чудеса.
Набегавшись и проголодавшись, ребята шли не домой, а в трапезную монастыря. Это было огромное, холодное каменное помещение со сводами. Стояли длинные столы и лавки для посетителей-богомольцев, В стене было окошечко, за которым сидел «хлебодар», и стоило протянуть туда руку, как он давал кусок черствого хлеба. Из другого окошечка давали монастырские кислые щи с «головизной» [головами и частями хребта красной рыбы] в оловянной чашке с деревянной ложкой. Тут же лежали большие деревянные ковши, в которые можно было нацедить из бочки с краном терпкого квасу.
Наедятся, напьются ребята, и дальше путешествовать. Зайдут «на крылечко» – полюбоваться разноцветными стеклами оконных витражей. Со страхом пройдут мимо чёрного немого монаха, жившего там под лестницей. Его почему-то боялись все дети н девушки.
При входе с Богородицкой улицы в главные монастырские ворота стояла привратная часовня, расписанная снаружи «фресками. (Сейчас в этом помещении продают керосин).
Однажды Колька сказал:
– Пойдёмте в часовню, я вам чудо покажу.
В часовне никого не было. У стены находился стол, на нём – круглое железное блюдо, в котором лежало несколько монет. На стене висела большая икона Богородицы.
– Тася, читай, что тут написано.
– «Чудо господне, – начала читать Тася. – Все православные жертвовали для бога. Вдовы и сироты клали сюда последние копейки, гроши и полушки. Но однажды пришёл злодей, он протянул свою грешную руку и украл с этого подноса все деньги. И в тот же миг совершилось чудо: у вора отвалилась рука, а все деньги улетели на икону и впились в неё. Посмотрите, православные, деньги и сейчас на этой иконе, Жертвуйте на божий храм! А вора бог накажет».
Алеша закричал, картавя:
– Вегно! Вон копейки и ггоши на иконе, вот здогово!
– А ты погоди, Лёшка, это ещё не чудо. Вот я покажу вам чудо.
Колька достал перочинный ножик и отковырнул одну монетку.
– Смотрите, в иконе сделаны ямки для каждой денежки, и денежка посажена на столярный клей. И практичный Колька рассуждал: – Это что же, пока вор руку тянул, бог клей разогрел, столько ямок наделал, намазал клеем, потом деньги вырвал у вора и бросил в ямки? Это все враньё, – заключил он.
– Что ты грешишь, Колька! – завопила Танешка. Бог-то накажет тебя!
– А вот и не накажет. Смотрите, чудо! – Колька взял с подноса деньги и, положив их в карман, вытащил руку. – Видите – цела и не отсохнет никогда. Раз они врут, так нам можно взять эти копейки.
Танешка замаливала Колькин грех. Однако, когда на эти деньги купили пряников, она ела их с таким же удовольствием, как и все.
Лёшка тоже однажды сотворил «чудо».
В праздник Введения ребята пошли в женский монастырь, посмотреть икону плачущей Богородицы. В церкви было так красиво: сияли парча риз батюшек и золото окладов икон, монахнни в чёрном с белым стояли со свечами. На клиросе пел хор: «Богороднца дево радуйся»… На возвышении стояла богато убранная икона плачущей Богородицы. Когда верующий поднимался по ступенькам, покрытым ковром, чтобы поцеловать руку Богородицы, из её глаз вытекали прозрачные слезинки. Люди плакали и клали деньги в большой медный ушат возле иконы.
Девочки стояли с открытыми от восхищения ртами. Вдруг Лёшка толкнул их и зашептал:
– Выходите скогее.
Девочки, недовольные, вышли из церкви.
– Бежим в Табогы!
– Да зачем? Что ты наделал?
– Я вам чудо покажу!
В Таборах, в укромном местечке Лёшка достал из-за пазухи бутылочку-сотку с водой, заткнутую ватой.
– Я залез под ковег за икону. А там палочки и бутылочки. Кто на лесенку ступит, бутылочки наклонятся. Тогда и вытекают капельки из глаз. Теперь Богогодица будет плакать одним глазом.
– Господи, прости его! – причитала Таня.
Домой из таких «походов» ребята возвращались поздно. Но мать не беспокоилась, не ругала девочек: с братьями ведь, пусть походят, жизнь посмотрят.
Трудовая слава. – 1974. – № 23, 9 февраля.
