Это случилось давно, так давно, что и припомнить трудно. Мне было лет шесть, значит, конец пятидесятых. Мы жили в небольшом переулке, в белом каменном доме. У меня было много друзей, моих ровесников. И мы мечтали о том, как станем взрослыми, чем будем заниматься, кем работать.
Я любила свой дом, в котором от весеннего ветерка развевались белоснежные кружевные занавески, а из окна доносился чудесный запах сирени.
В нашем дворе всегда собиралась детвора, веселая, озорная. Еще тогда у меня, совсем маленькой девочки, было такое чувство, что мы все счастливы.
Тогда мы не понимали слов богатый и бедный. Одевали девочек в нарядные платьица, и мама всегда заплетала мне в косы красивые шелковые ленты. У меня была бабушка Маша, которая тоже жила с нами в маленькой уютной комнате. В углу у нее висела икона, образ Божьей Матери.
Однажды бабушка завела меня в церковь, и там я увидела точно такую же, женщину с добрыми глазами, которые бабушка Маша называла мудрыми. И как же я любила тогда их, и мою бабулю, и эту прекрасную кроткую женщину. Я мечтала быть на нее похожей, когда вырасту.
И еще один день запомнился мне очень отчетливо на всю оставшуюся жизнь. Была суббота, родители были на работе, а бабушка принялась за уборку.
Погода в тот день была на удивление хорошей и солнечной, хотя вчера еще лил дождь, и небо за окном напоминало серую пелену, было печальным, как и мое настроение: мне не разрешили идти к подружкам.
Зато сегодня все изменилось. Бабушка сказала, что завтра вербное воскресенье, нужно убраться в доме, навести чистоту и порядок. Я помогла ей немного, а потом она отпустила меня со словами: иди, погуляй. Только далеко не уходи.
Дома у подружек тоже, наверное, готовились к празднику. Мы высыпали на улицу веселой стайкой, порадовались солнышку и решили добежать до ближайшего рынка за углом. Мне туда ходить не разрешали, но иногда мы все вместе все же бегали. Уж больно там было интересно!
Нам очень нравилась лавка с деревянными поделками. Мы рассматривали яркие игрушки, раскрашенные чудесными красками и покрытые блестящим лаком. У лавки всегда пахло свежей стружкой. Делал всю эту красоту знакомый нам дядя Яша.
Он разрешал их трогать, рассматривать и всегда радовался, когда мама или бабушка покупали у него что-нибудь для меня. А один раз он подарил мне маленькую деревянную ложку, тоже лаковую, с красивым красно-золотым узором. Я ела ей кашу и чувствовала себя девочкой из сказки, которую читала мне бабушка.
Но в этот день лавка дяди Яши была почему-то закрыта. Мы покрутились вокруг в поисках еще чего-нибудь интересного, как вдруг самая старшая из нас, Алла, сказала, что у нее есть деньги на мороженое, и даже на два!
Это была большая радость, так как два стаканчика мороженого вполне хватило бы на четверых девчат. И мы побежали к киоску в конце длинного торгового ряда.
Помню, что именно тогда раздался колокольный звон. Недалеко от рынка была церковь, куда мы с бабушкой ходили иногда. И такая радость разлилась во мне, что я побежала вприпрыжку.
И вот тут случилось то, о чем я и хочу рассказать. То, что запомнилось мне на всю оставшуюся жизнь. То, о чем я вспоминаю из года в год в этот красивый праздник – Вербное воскресенье.
Мы шли вдоль рядов, весело болтая в предвкушении мороженого. А нам навстречу шли двое ребят: девочка чуть постарше Аллы, а с ней рядом мальчик примерно моего возраста.
В руках у них были веточки вербы. Но какая это была верба! От такой красоты мы вдруг приостановились и смотрели на нее, как завороженные.
От неожиданности они тоже остановились, и перед глазами возникли эти сказочные пушистые комочки, нежно серебристые, похожие на малюсеньких зайчат.
Их хотелось потрогать, понюхать и прикоснуться к ним щекой. У меня было такое чувство, что они волшебные! Такой вербы я не видела больше никогда в жизни.
Первой очнулась Алла и спросила:
- Откуда они у вас? Дайте нам тоже по веточке, а?
А мне почему-то стало стыдно за нее. Помню, что меня поразило, как бедно одеты были девочка и мальчик, у которого были такие лучистые глаза!
На ней было старенькое платье, видевшая виды вязаная кофта и совсем разношенные грубые туфли. В косу вплетена обычная тесемка коричневого цвета.
На мальчике короткие брюки, ботинки без шнурков и клетчатая рубашка не по размеру. На голове смешная кепка, из-под которой в разные стороны торчали завитушки волос. Он хотел было протянуть нам свои веточки, но девочка сказала строго:
- Вообще-то мы их продаем. Завтра вербное воскресенье. У вас есть деньги?
Алла тут же достала свои копейки. Девочка с серьезным видом пересчитала их и протянула Алле три тоненькие ветки. Я увидела расстроенные глаза мальчика и улыбнулась ему.
Его сестра, как я поняла, хотела взять его за руку и повести дальше, но он отпрянул слегка, вытащил одну самую маленькую, но такую же пушистую веточку и протянул мне.
- Возьми просто так, - сказал он при этом, а девочка очень строго посмотрела на него, схватила за рука и потащила за собой.
Я осталась стоять с вербой в руке, Алла раздавала свои веточки подружкам, а я побежала вслед за братом с сестрой. Догнала их, остановила, быстро выплела свою красивую розовую ленту из косы и протянула девочке.
- Вот, возьми на память. Спасибо за вербочку.
Девочка взяла ленту, очень удивленно посмотрела на меня, а кудрявый мальчик улыбнулся в ответ, и щеки его залил румянец. Я повернулась и убежала. Догнала своих подружек и снова посмотрела вслед тем, кого мне было почему-то нестерпимо жалко.
И вдруг мальчик оглянулся, на его лице все еще светилась радость.
«Куда они идут? Где живут? Почему так бедно одеты?» - подумала я тогда, а придя домой рассказала всю эту историю бабушке Маше. Она пожурила меня за поход на рынок, и поставила веточку вербы в небольшую вазочку на только что вымытый подоконник.
Вечером, сидя в ее комнате под иконкой, я все же задала ей свои вопросы про этих ребят.
- Понимаешь, внучка, у нас не существует понятия бедный или богатый. Но есть такие семьи, в которых мама с папой не могут покупать детям даже то, что можем покупать мы. Ты у нас одна, а бывает, что в семье много детей. Им приходится тяжело.
Я задумалась об этом, хотя тогда мне было трудно это понять.
- А то, что ты подарила этой девочке свою ленту – это ты молодец, так как сделала этот подарок от чистого сердца.
Позже, когда я ходила на рынок с мамой, мне хотелось снова увидеть этих ребят, чтобы поговорить с ними, познакомиться. Но я их не встречала.
Лишь один раз, уже став взрослой, я увидела на рынке продавца в бывшей лавке деревянных игрушек. Только дядя Яша на ту пору уже умер, а в лавке продавалась всякая домашняя утварь.
Продавец был моего возраста, с волнистыми волосами и лучистыми глазами. Но он ли это был, тот мальчик из детства, я не могла твердо сказать. Подошла к нему как-то и спросила:
- А вы вербами не торгуете?
Он посмотрел на меня удивленно и ответил:
- Так ведь осень, не сезон, дамочка. Приходите в вербное воскресенье. Я для вас специально принесу несколько веточек.
И я пришла примерно через полгода, но лавки уже не было. На ее месте стояла новенькая палатка, в которой фрукты и овощи продавал дородный грузин.
Я с грустью посмотрела на дорогу между палатками и лотками и будто снова увидела ту пару, мальчика и девочку, которые, взявшись за руки, удаляются от меня, оставляя в душе грусть воспоминаний и то светлое чувство, которое я смогла пронести через всю жизнь.
Своей историей поделилась моя тезка Лариса Я.