Бывают фильмы, что вроде бы ничего особенного - а потом долго не отпускает. "Здравствуй и прощай" - как раз из таких. И сложно сказать, в чем дело: открытый финал ли так действует, узнаваемые ситуации, яркие герои, деревенский колорит? Или все вместе?..
Страна: СССР
Режиссер: Виталий Мельников
Сценарий: Виктор Мережко
Продолжительность: 95 мин.
Жанр: комедия, мелодрама
В главных ролях: Людмила Зайцева (Шура), Олег Ефремов (Григорий Буров), Михаил Кононов (Митька), Наталья Гундарева (Надежка), Виктор Павлов (Васька).
Содержание: еще молодую и привлекательную Шуру год назад бросил муж, соблазнившийся городской жизнью (а возможно, и юбкой). Оставшись одна с тремя детьми, озорная Шурка не унывает: и на птичнике работа спорится, и дети радуют, еще и время остается водить за нос незадачливых кавалеров. Вернувшийся было за женой Митька уезжает ни с чем: он тут такой больше не нужен. Лишь одно омрачает жизнь Шуры - отсутствие пресловутого женского счастья... Все меняется, когда в деревню приезжает новый участковый Буров, растопивший насмешливое сердце Александры. Он не чета Митьке: серьезный, ответственный. Вот на этом-то и подлавливает соперника Митька, к тому времени осознавший, что жена и дети дороже городского лоска...
Сразу в глаза бросается странноватый каст: на роль Шуры взяли слишком молодую актрису. Людмиле Зайцевой на момент съемок было 26 лет, в то время как у ее героини старшая дочь - уже подросток. Согласно же сценарию Шурке - около 35. Да и Михаилу Кононову (муж) - всего 32, а выглядит еще моложе. И только Олег Ефремов в свои 45 вполне соответствует роли Бурова: уставшего, сутулого, серьезного, так не похожего на местных.
Но зато сыграли актеры так, что возрастной промах отходит на задний план: каждым невозможно не любоваться, невозможно не поверить. История как главной, так и второстепенной пары (подруга Шурки Надежда и деревенский ловелас Василий), щемяще пронзительна и жизненна, жизненна...
Буфетчица Надежда - просто открыточный пример женщины, отчаянно влюбленной и готовой закрыть глаза на все прегрешения любимого. Немолода (вот как Наталья Гундарева сумела сыграть это в 24!), не красавица, она видит в шофере Василии свой последний шанс устроить женскую судьбу. В то время как для самого Васьки Надежка - временный плацдарм, где можно с комфортом перекантоваться в ожидании светлого будущего и настоящей любви. Только слепая или влюбленная не увидит этого. Тем более что и сам Василий практически не скрывает своих похождений, постоянно находясь "в поиске" и бесясь от любых намеков, что пора бы узаконить многолетнюю связь.
Очень показателен в этом плане диалог Шуры с Надежкой, вызывающий прямо-таки испанский стыд:
"- А у меня с Василь Тихоновичем все хорошо. Только у него, конечно, характер очень вспыльчивый. Он чуть что сразу говорит: "Я тебе в глаз дам!"
- Это сколько уж вы?
- С 66-го года. Правда в 68 он тогда...
- С Наташкой, что ли?
- Да, увлекся. И в 70-м...
- Да помню. А сколько всего получается вчистую?
- Два года, Шура. Шура, ты знаешь, мне кажется, что он меня любит. Потому что он все время ко мне возвращается".
Неудивительно, что Александра даже не находится, что сказать. А как смешно и жалко Надежка спешит на зов Василия, впопыхах не найдя калитки! Ждешь, что хотя бы после сцены с паспортом женщина все поймет и осознает, что лучше одному, чем с кем попало. Но нет: в финале довольная физиономия Васьки вновь торчит из Надежкиной форточки, а сама она даже не показывается, хотя милиционеру нужна именно хозяйка дома. Потому что даже себе Надежда давно не хозяйка, всю жизнь кинув к ногам равнодушного мужика. А, возможно, еще и стыдится показаться на глаза представителю власти с очередным фингалом...
Увы, и в реальности такие истории нередки. И объяснить женщинам, что на самом деле они творят, невозможно. Если у человека нет чувства собственного достоинства, если он не уважает себя сам, кто же будет его уважать? Кто полюбит, за что, если от личности осталась лишь бледная тень? Мы же не влюбляемся в стиральную машину за то, что она облегчает наш быт, и не собираемся в благодарность за горячую еду меняться кольцами с микроволновкой.
Совсем не такова главная героиня Александра. Лишь внешняя канва делает ее судьбу похожей на судьбу подруги: приходяще-уходящий муж. Шура - яркая, боевая, не лезущая за словом в карман. И - знающая себе цену. Эта женщина не будет цепляться за первого же попавшегося мужика, пусть даже у того окажутся и серьезные намерения (не говоря уже о несерьезных). Даже законному, но предавшему мужу не место рядом. Ее не трогают его муки и раскаяние: сожалением сделанного не перечеркнешь.
"- Не люблю я тебя, Митя, вот что.
- А раньше? Раньше вроде бы любила.
- Раньше не знала, что не любила".
Влюбившись в Бурова, героиня не колеблется ни минуты, и молчаливое осуждение окружающих ее не трогает. Вот только дети, в силу малых лет, эгоистично не желают делить мать ни с кем. Лишь ради них Шура делает безуспешную попытку примириться с мужем. Однако лишь окончательно убеждается в том, что этот "в художественной самодеятельности пою вторым голосом" ей не нужен). Александра не скрывает своего счастья, не прячется стыдливо, тем самым вынуждая и Бурова открыто признать их отношения. Впрочем, тот и не против.
В фильме ярко показаны двойные стандарты по отношению к мужской и женской измене: бросившего семью Митьку, приехавшего на побывку в родные края, встречают с радостью и улыбками. Шурка же, осмелившаяся открыто завести роман (а до этого год прожившая одна, и не по своей вине!), видит лишь укоризненные взгляды. Трое детей - не повод для Митьки в чем-то себя ограничивать ("Имею право!"), но тяжелая цепь на ногах Александры, обязанной забыть о себе ради семьи. Кажется, не согласна с этим лишь одна Шурка. К Бурову, кстати, претензии лишь у одного Митьки: у остальных отношение к участковому не меняется. И лишь один персонаж, да и тот комедийный, просит "учесть счастье женщины".
Диалог между Буровым и Митькой примечателен. Митька, не так давно насмешливо спрашивающий жену:
"- Ты что, в завком приехала права качать? Так учти, я могу жить где хочу, на любой территории Советского Союза, имею право!",
вдруг приходит к Бурову как к официальному представителю закона: "Вот, пришел к вам, к власти - защиту искать... Гибнет семья, разрушается, так сказать, основная ячейка. Требую сохранить ее".
И далее:
"- Я люблю ее. Люблю <Буров>.
- А я муж. Законный. И так вышло, что может, тоже. Каждый ведь по-своему. И что тут делать? Дети ведь мои. Вы не поп, а я не верующий, чтобы перед вами исповедоваться, а все одно. Хочу восстановить. Пришел к вам за помощью.
- А она?
- А что она? Она в угаре. Ей сейчас бесполезно".
Не постеснялся Митька и завуалировано угрожать пожаловаться в высшие инстанции, и детьми потрясти, которых сам же спокойно год назад бросил: мол, Буров о них подумал?
Для серьезного, ответственного, совестливого Бурова это - удар ниже пояса. Он-то влюбился в свободную, пусть официально и не разведенную, женщину, которая к тому же сама сделала первый шаг. Он готов и жениться, и детей усыновить. Но вдруг его отношения с Шурой представили в извращенном свете, его заставили увидеть их так, как это видит общественность: замужней многодетной женщине вожжа под хвост попала:
"- Мать забыла про детей, про обязанности, потеряла голову, на глазах у всех любовь крутит".
Итог закономерен, учитывая характер героя: он расстается с Шуркой на неопределенное время, выполняя требование Митьки о предоставлении срока для примирения. Александра и здесь не стала унижаться: услышав от Бурова, что тот дал слово Митьке, она не выясняет отношения, а просто молча уходит. Митька пробует наладить семейную жизнь, но, не выдержав глухого безразличия жены, вновь уезжает.
Финал у фильма открыт: главные герои не вместе, хотя их сильно тянет друг к другу. Они вынуждены изредка видеться в силу профессии Бурова, но мужчина молчит, молчит и Шурка. Говорят лишь их глаза. А чем это закончится, остается за кадром.
При первым просмотре мне казалось очевидным, что герои скоро сойдутся: Митька же уехал, Буров просто еще не знает об этом, а Александра сама не собирается об этом сообщать: не она же назначила испытательный срок. Пейзаж не меняется - та же осень, может, чуть более поздняя.
Потом засомневалась: в корне же ситуация не изменилась. Буров прогнулся под общественное мнение, сделал выбор разумом, а не сердцем. Хватит ли ему смелости (или наглости?) после такого вновь прийти к героине? С какими словами? Мол, условный срок истек? Не будет ли вновь и вновь останавливать его опасение, что скажут люди? Нельзя проигнорировать и название фильма, недвусмысленно указывающее на грустную концовку.
Но, с другой стороны, Александра же не отвергает Бурова: ее глаза говорят о чувствах яснее всяких слов. Только чувство собственного достоинства не позволяет ей прибежать с криком: "Свободна!" Не она порвала отношения, не ей их и восстанавливать. Но с каким ожиданием и тоской в финальных кадрах она смотрит вслед любимому мужчине, словно никак не может поверить, что он действительно вот так просто уйдет!
Да и Буров явно по-прежнему влюблен (в сценарии это прописано еще очевиднее: "...он тоже молчал, лицо его словно застыло, и только глаза были там, в Шурке..."). Кажется, лишь детский крик помешал объяснению. Да и потом милиционер оглядывается на Шурку, с трудом продолжая выполнять плановый обход. В финале герои явно не могут оторваться друг от друга, оба скучают. Мы не видим, чтобы Григорий ушел. А значит, есть надежда, что все будет хорошо.
Так что, думается, первоначальное впечатление от фильма было верное: Григория и Александру ждет счастливый конец. Григорий не обманывал и не предавал Шурку, но пал жертвой собственной порядочности, которой и воспользовался наглый и амбициозный Митька. Александра явно не злится на него: ее взгляд неприкрыто зовущий. И пусть название картины звучит как "Здравствуй и прощай". Новое "здравствуй" просто осталось за кадром, оставляя простор для зрительского воображения и заставляя думать о фильме куда больше, чем если бы история закончилась просто жаркими объятиями и поцелуем.
Да и что мешает растолковать название в ином ключе: "здравствуй" - Бурову и "прощай" - Митьке?..
P.S.: Многих современных зрителей заинтересовал кадр со стиральным порошком "Тайд", мелькнувшим на 64-ой минуте: как такое могло быть в 72-ом году, ведь это средство появилось на полках лишь в 90-х? Видела даже версию, что это современный рекламный монтаж. Но все объясняется куда проще. Торговая марка "Tide" создана в 1946 году в США и быстро распространилась по миру, в том числе попала и в Иран, где стала самым популярным брендом. А у СССР и Ирана в то время было тесное торговое сотрудничество. Так что порошок в русифицированной упаковке поставлял нам Иран. Позже отношения между странами ухудшились, и "Тайд" исчез с российских прилавков так надолго, что многие восприняли его новое появление как новинку.