Глава 28.
После того, как буря страсти утихла, Кузьму самого потянуло на откровения, и Анна, наконец-то, ничего не спрашивая, всё узнала:
- Ты хотела знать, куда подевалась собака? – спросил он хрипло.
- Хотела, и сейчас хочу! – ответила она, замявшись от неожиданности.
- Я это, Анютка, и пёс – я, и домовой, тоже я! Хочешь люби, хочешь прочь гони!
- Это невозможно! – Вроде уж, сама до всего дошла, а услышать такую правду оказалась не готова…
- Возможно! Больше таить ничего не буду, никто не знал, кроме родителей и Глафиры. Я родился в грозу, а она роды принимала. По правилам в районный роддом надо было ехать, да из-за ужасной жары, стоявшей в то лето, роды начались раньше, чем мать рассчитывала, это я от неё знаю. Вот и позвали повитухой бабку Глафиру из-за речки. Жара стояла немыслимая, окна все на распашку. За окном грохочет, а тут я рождаюсь!
В тот момент, как я на Божий свет выбрался в окно влетел светящийся шар, все замерли, а он покрутился надо мной и завис, а потом вылетел обратно в окно. А через мгновение, ударил в старый дуб во дворе, раскроив его пополам до основания и, ушёл в землю. Глафира матери сказала, чтобы была повнимательней ко мне. Грозовой ребёнок родился, жди беды.
Пока я младенцем был, ничего не происходило странного, а потом и забыли Глафирино предупреждение. Так бы и не вспоминали больше, но в подростковом возрасте начались странности: я начал гулять сам по себе. То есть, тело стал покидать. Тело будто спит, а я перемещаюсь, как тот огненный шар, что висел надо мной при рождении. Мать неоднократно пугалась, найдя меня бездыханным, но я успевал вернуться вовремя и как бы просыпался, так, что она понемногу привыкла. На моём здоровье это никак не отражалось, но родители всё же рассказали Глафире.
Когда она застала такой момент, что моё тело осталось бесхозным, то сразу поняла в чём дело, напомнив про грозовой шар. Пока всё это можно было сохранить в тайне, ничего делать не стала. Но через какое-то время, простых прогулок мне стало недоставать. Сама знаешь, какие мальчишки хулиганы в подростковом возрасте. Вот и я стал хулиганить да народ пугать: кому горшки с печки уроню, кому волком завою под окнами, кому половицами в избе всю ночь скриплю... А, народ у нас тёмный, нечисти боится, слава по деревне дурная пошла, что лихо завелось.
А ещё со временем, я научился из бесплотного сгустка энергии превращаться в пса. Почему в пса спросишь? Картинку в журнале «Юный натуралист» увидел, там фото такой собаки было опубликовано, мне понравилось, страшная псина, вот этот образ и выбрал, раз и навсегда…
Но, сколько верёвочке не виться, а конец будет, шалостями я всех в округе достал, на нашу семью люди косится стали, прознал кто-то. Тут как раз, армия подоспела. В общем, я на службу сбежал вовремя, и возвращаться не спешил. А перед самым призывам Глафира заклятье наложила, чтобы все свои способности забыл. Дальше, я стал обычным человеком, хотя очень скучал по своим прогулкам, на службе бы им применение нашлось, и не из баловства…
Я, уж и отвык за десять с лишним лет от этого всего. Но Глафира во сне пришла ко мне, когда невмоготу стало и заклятье своё сняла…
Мы с ней последний раз разговаривали, когда она к тебе в дом заходила, домового успокоить. Сразу догадалась, что это я домой вернулся. Честно говоря, бесила ты меня очень: мало того, что в дом мой заселилась, так ещё и порядки свои стала устанавливать! Вот я и пошутил немного. А потом, влюбился незаметно, но Глафира велела и думать не сметь. Я бы не послушал её, конечно, но она предложила договор: если судьба, то ты меня по имени назовёшь, а ты и назвала!
- А, как я ещё могла назвать домового? Это чистая случайность! – изумилась Анна. Вообще, весь этот странный рассказ, казался ей сущим бредом. И как его воспринимать, она не знала, хотя и отрицать не могла, всему было подтверждение…
- Думаешь, я псих? – спросил Кузьма, не выдержав Анниного молчания.
- Почему ты мне раньше не рассказал?
- Анюта! Я же не слепой и не глухой! Если ты меня не видела, это не значит, что я тебя не видел и не слышал! Зачем тебе нечисть нужна в доме, ты же сама Глафире об этом говорила и Марусе тоже! Вот и молчал, чем тут хвастаться-то!
Анна находилась в полном смятении: одно дело, предполагать, что с твоим мужчиной что-то нечисто, а другое - услышать всё это от него самого! Она же мечтала о нормальной жизни, о детях! А здесь, что народится?! Да и, вообще, дальше-то, что с ним будет? А, ведь, Маруся, что-то знала, только рассказать не захотела…
- Ладно, пойду я, вижу, что неприятен тебе! – так и не дождавшись ответа, сказал Кузьма.
Даже, когда за ним захлопнулась дверь, Анна всё ещё находилась в полной растерянности, от этих новостей…