Ядвига неожиданно заболела рожистым воспалением. Лицо стало красным, её едва можно было узнать. Весь дом пребывал в волнении. Беспокоились о её жизни. Все ходили подавленные. Няня всё время крестилась, а Фрося бормотала молитвы даже когда варила. Поглощённая молитвами, она была невнимательна. У неё всё время что-то подгорало, было пересолено, или сахар попадал в селёдочный салат. Тогда она плакала из-за своей неловкости и обвиняла в этом бедную больную маму.
Мадемуазель не изменилась. Когда Бобик отметил, что она не молится, мадемуазель ответила, что в её стране религиозные чувства не выставляют напоказ. Бобик же часами сидел в своей комнате перед иконой и молился: «Милый Бог, дай поскорее здоровье моей маме, чтобы она была такой же красивой, как прежде!», ─ он многократно повторял эту молитву теми же словами, пока не поймал себя на том, что слова иссякли, и он только пялится на икону, её уже не видя. Он испугался, низко поклонился, перекрестился и начал снова молиться.
Через некоторое время маму разрешили посетить. Она лежала, лицо накрывала маска, которая с внутренней стороны была намазана лекарственной мазью. Выглядело это жутко. Бобик спросил няню, не подменили ли маму. В конце концов, под маской может скрываться другая женщина.
─ Но ты же узнаёшь её по голосу, Бобик, ─ сказала няня строго. Это его успокоило.
Доктор Сорокин приходил каждый день. Он был очень озабочен. Он приносил бутылочки с лекарствами, на пробки которых были одеты плиссированные бумажные шапочки и с которых свисали испещрённые буковками рецептов бумажные шлейфы, выглядевшие королевскими мантиями. Бобик и Вера играли пустыми бутылочками, которые были у них принцами, принцессами и королями. Своей прямой осанкой и тем, как они носили мантию, они были больше похожи на принцев, чем настоящие живые, которых Бобику приходилось встречать.
Однажды после обеда через заднюю дверь, ведущую в парк, чтобы не встретиться с Карлушей или доктором Сорокиным, пришла ведьма Авдотья. Она была радостно встречена няней и проведена в комнату к больной маме. Там воскурили страшно зловонными травами. Что там, собственно, происходило, дети не знали. Когда Авдотья исчезла снова потайным путём, няня быстро открыла все двери и окна, чтобы проветрить. Состояние Ядвиги постепенно улучшалось. Население Белого Дома приписывало это действу Авдотьи. Бобик про себя думал, что улучшение как-то связано с его горячими, хотя и не всегда совершенными молитвами.
В доме царило относительное спокойствие, потому что Карлуша, несмотря на мамину болезнь, редко задерживался дома. Иногда вечером слышались колокольчики его лошади. У домочадцев начинало сильнее биться сердце, но звон удалялся и исчезал вдали. Дети и прислуга были довольны. Но Бобик и Вера улавливали иногда тяжелые слова взрослых, из которых можно было заключить, что Карлуша проводит ночи у красивой жены управляющего имением дяди Ивана.
Однажды Бобик присутствовал при том, как зловредная и вечно недовольная Кутузова, встретив Ядвигу, язвительно спросила:
─ А, Ядвига Максимовна, как дела? Что-то не видно Карла Ивановича. Он что, переменил адрес?
Ядвига побледнела, зрачки её сузились. Она не ответила. Бобик не понял полного смысла слов, но ему было ясно, что в сказанном скрыто оскорбление. У него возникло дурное желание стукнуть ужасного крокодила в живот, или плюнуть в лицо, но он сдержался, так как могли возникнуть неприятности у него.
У Карлуши было увлечение. Он был без ума от горячих диких лошадей. Он бывал на всех лошадиных бегах и аукционах и покупал необъезженных лошадей. Если на бегах он видел дикую лошадь, сбросившую наездника, то говорил Александру, который в таких случаях его сопровождал: «Эту мы купим!», ─ и оба не успокаивались, пока не удавалось приобрести лошадь. Карлуша был увлечённым наездником, а Александр с его богатырской статью мог обуздать самую непослушную лошадь.
Всегда, когда такая лошадь бывала доставлена в Белый Дом, всё приходило в ужасное возбуждение. Собаки были вне себя, и лаяли так, что воздух содрогался, лошади ржали и вытягивали шеи, выражая явный протест против появления нежеланного новичка. Мама была недовольна, но ничего не говорила. Няня ворчала.
Она считала, что в этой бестии сидит чёрт, так же, как и в Вороне и в некоторых других, и надо бы в отсутствие Карлуши и Александра пригласить священника для изгнания беса. И вот, новое приобретение. Дети стояли взволнованные и радостные, пришла Маруся Тарлецкая. Она совершенно не боялась Карлуши. Маруся попробовала подойти к новой лошади, чтобы потрепать её по шее. В то же мгновение жеребец укусил её за рукав. Она быстро отскочила и нервно рассмеялась.
Жеребец, которого Александр держал за уздечку, танцевал вокруг него взмыленный, ржал и пытался вырваться, высоко прыгал, иногда отрывая конюха от земли, бил во все стороны копытами. Карлуша кричал на него. Наконец, его поставили в стойло. Новичка лошади приняли неблагосклонно, волнение в конюшне продолжалось ещё долго.
Ядвига только несколько дней, как встала, выглядела бледной и изнурённой. Врач прописал ей полный покой и щадящий режим. За ужином Карлуша объявил, что на следующий день, в воскресение, он на Вороне, а Бобик на новом жеребце отправятся верхом на прогулку. Мама была против. Она смотрела серьёзно, даже строго.
─ Ты этого не сделаешь! Бобику нельзя садиться на жеребца!
─ Я решил, кто едет! Приказ я уже отдал! Боб едет верхом! Баста! ─ он бросил салфетку на пол и покинул столовую. Вскоре было слышно, что он ускакал со двора.
─ Мама, он скачет сейчас снова к этой…
─ Что ты понимаешь, Бобик? Успокойся.
─ Но я же всё знаю, мама, люди всё время говорят об этом!
─ Пожалуйста, не делай мне больно. Я одна должна с этим справиться.
─ Но это не годится, как он с тобой обращается!
Ядвига перевела разговор на другую тему.
─ Что же нам делать с этой верховой ездой?
─ Ничего, мама, я поеду.
─ Но лошадь опасная, ты же знаешь!
─ Я не могу иначе. Если я откажусь, он назовёт меня трусом. Я не могу этого позволить. – Ядвига тихо вздохнула. Пришла няня и бережно проводила её в постель.
На следующее утро они выехали. Карлуша сидел на своём диком Вороне. Бобик взобрался на новую лошадь, которая всё время пританцовывала под ним. Александр крепко держал её за повод у забора. Няня стояла у ворот и крестилась. Фрося прибежала, вытирая мокрые руки об фартук. Вера держалась за нянину руку и громко ревела. Рот её был широко открыт, и жалобные звуки лились потоком. Бобик смеялся, хотя непривычно подвижная лошадь под ним вызывала неуютное чувство.
Они отправились рядом шагом. Карлуша крикнул Бобику, чтобы тот строже держал в шенкелях и натянул повод. Бобик попробовал, но лошадь продолжала мотать головой вверх и вниз. Когда они были уже на Владимирке, Карлуша приказал: «Рысью!». Лошади перешли на рысь. Некоторое время всё шло хорошо. Потом жеребец под Бобиком наклонил голову и пустился в неистовый левый галоп. Бобик потерял управление поводом, который из-за того, что лошадь мотала головой, выкручивал ему руки.
Несколько секунд он держался, сжимая ногами беснующуюся дикую лошадь, потом по пологой дуге полетел на дорогу. Ещё в полёте он подумал: «Какой позор!». ─ Что-то твёрдое ударило его по голове, и он приземлился на песчаную дорогу. Потом он услышал топот копыт и ужасные ругательства Карлуши. Он попробовал встать, всё закружилось перед ним. Бобик выплюнул песок, который набился в рот. Во рту был сладковатый привкус.
Он сел. Через некоторое время мимо проскакал галопом Карлуша с жеребцом в поводу. Он что-то крикнул, но Бобик не понял. Ему было всё безразлично. Бобик с трудом поднялся и ощупал себя, не сломано ли что-либо. Он смог выпрямиться. Голова ужасно болела. Всё перед ним кружилось, ему было плохо.
Он попробовал двигать мышцами лица. Ничего не вышло, оно было словно рогожей покрыто. Бобик провёл по лицу рукой – она была в крови. Всё лицо кровоточило. Бобик двинулся, ноги вязли в песке, потом стали ватными, и ему пришлось сесть. Потом он некоторое время шел дальше. Наконец, перекрёсток с улицей, которая вела в Гиреево. Скоро появились первые дома. Он прислонился к забору дачи генерала Ильина.
Толстая, старая, добрая генеральша увидела его с террасы, с прерывающимся дыханием сбежала по ступеням, открыла калитку и подхватила Бобика. С жалобным криком повела его в дом, обтёрла лицо, перевязала носовым платком кровоточащие раны, посадила в кресло. Генералу она сказала:
─ Ещё увидев этого чёрта, галопирующего с двумя конями, я подумала, что случилось несчастье! Видишь, я была права, Иван Петрович! ─ и она застонала, как будто несчастье случилось с ней.
─ Не говори так много, Федора Аркадьевна. Ты же видишь, мальчик нуждается в покое! ─ перебил её генерал. Между тем они услышали тарахтение коляски. Генеральша побежала на улицу. Это был богатый крестьянин Костюша с супругой. Они согласились отвезти Бобика в Белый Дом. Его заботливо посадили в коляску. Он почти ничего не соображал от головной боли, колени дрожали, зубы стучали.
Ядвига, полная беспокойства, сидела у двери в сад. Няня была с ней. Вера играла вблизи. Они увидели Карлушу, въезжающего в ворота с перекошенной от ярости физиономией. Ядвига закричала:
─ Где он?
─ Идиот! Идиот! ─ рявкнул в ответ Карлуша. Это могло означать, что Бобик «идёт», но также, что он «идиот». Ядвига поняла «идиот», и её пронзила мысль, что Бобик в смертельной опасности. Она закричала и упала без сил. Няня и Фрося суетились вокруг мамы. Александр начал запрягать, чтобы ехать за Бобиком. Карлуша отправился с лошадьми в конюшню. Он чувствовал себя виноватым и боялся подойти к Ядвиге.
Между тем, подъехала коляска Костюши с Бобиком. Ядвига уже очнулась от обморока, но была очень бледна. Глаза Карлуши были совсем светлыми от ярости и смущения.
─ Дурак! Ты дурак! ─ заорал он, ─ Совсем не умеешь держать лошадь! – тут кончилось терпение няни, направившейся к Бобику, чтобы помочь ему выбраться из коляски. Она стремительно приблизилась к Карлуше. Не успел он опомниться, как няня схватила его обеими руками и стала трясти с неожиданной силой.
─ Ты, гнусный, мерзкий чёрт! Хочешь убить мальчика, убиваешь свою жену?! Ты, проклятый изверг! Только беспокойство и несчастья распространяешь ты вокруг себя! Ещё пикни, и я размажу тебя! ─ она продолжала трясти его, а он был похож на мешок, из которого вытряхивают картошку. Голова моталась из стороны в сторону. Карлуша выглядел перепуганным. Няня тяжело дышала. Она отшвырнула его от себя так, что он едва не упал, и направилась к Бобику. Заботливо помогла ему выбраться из коляски. Костюша его поддерживал. Бобика уложили в постель. Первой мыслью его было: «Как там мама?».
─ Не беспокойся, мой голубок, сейчас я её приведу. Она очень испугалась, подумала, что ты погиб, когда этот тупица закричал «идиот». Кто его может понять, когда он так язык ломает?! О, я грешная, трусливая, если бы я вчера имела столько же мужества, сколько сегодня, чтобы ему сказать правду! Тогда бы ничего и не случилось! И эта бешеная кляча, совсем потерявшая голову!
Мама пришла и гладила его руку. Доктор Сорокин пришел и обработал его раны, дал ужасно невкусную микстуру и прописал полный покой. Начались посещения. Приносили цветы, шоколад и книги. Все взрослые были милы и обращались с ним, как с ровесником. Алёна подолгу сидела у его кровати, гладила его руку своими тонкими пальчиками и рассказывала тихим голосом истории.
Бобик чувствовал себя почти героем, хотя он не очень точно представлял, что такое герой.
----
Полное содержание статей в этом блоге по данной ссылке.
Пост знакомство - обо мне, о том, кто завел этот блог.
#пересказкниг #снемецкогонарусский #переводкниг #владимирлинденберг #философияоглавноем #мыслиобоге #историячеловека #линденберг #челищев #книги #чтопочитать #воспоминанияодетстве #лебедевад #лебедевалексейдмитриевич