Я тихонько похихикивала в сторону, чтобы Галка не обиделась. Она с таким восторгом взирала на худосочных моделей, расхаживающих по подиуму в…
Словом, расхаживающих в чем угодно, но только не в одежде. Нет, все-таки я зря отнекивалась от похода, хоть повеселилась.
Муж меня не поймёт
– Скажи, этот хорватский кутюрье просто супер?! – вскидывала подруга в восторге руки, когда мы топали домой.
– Сербский, – на автомате поправила я. – Хотя мне показалось, что он ничем не отличается от наших Гош из Иваново. Думается мне, что его имя – такая же бутафория, как и его конструкторский талант.
– Да ты что?! – Галка даже остановилась от возмущения. – Все его модели – это… это – феерия!
– Ну да, – ответила я. – Я прикуплю тебе ко дню рождения юбку из его коллекции. Ну, ту, малиновую в салатовых фиалках.
Галка, удивленно на меня посмотрев, проговорила:
– Понятно же, что эти вещи не для простых смертных. Муж меня не поймет.
Я расхохоталась.
И на Луну улетишь
Галкин муж был типом странным. Он замечал лишь не вовремя приготовленный ужин и пылинки на только что надраенном Галкой полу. За эти «промахи» подруге не раз прилетало.
Тут, чтобы из дому сбежать, и на Луну улетишь.
Но из возможностей у Галки только мама в Подольске. Да и двое детей. Старшему Витьке скоро поступать, а младшему Артёмке нужно постоянное дорогостоящее лечение.
– Галь, а хочешь, переночуй у меня? – неожиданно для самой себя обратилась я к подруге. – Все равно завтра суббота.
Галя немного подумала, порылась в сумочке и достала телефон:
– Вань, я у Даши переночую? А то автобусы уже ходят плохо, а я так устала.
Не косяки, а кулаки
Мы несколько часов просидели с Галей на кухне – тянули коктейли и «трещали за жизнь».
– Эх, Дашка, знала бы ты… – с горечью выворачивала душу наизнанку подруга. – Всю жизнь живу и боюсь, живу и мучаюсь. Ванька от меня гулял всегда. Даже и не скрывался особенно. Это я все молчу, никому не говорю. Терплю. Все надеюсь, что одумается. Да и побивает. Это я вам про двери и косяки вещаю, а на самом деле никакие это не косяки, а самые что ни на есть кулаки.
– Галка, – решилась я наконец на разговор. – А зачем же ты все это терпишь?
– Да ты что?! – удивилась подруга. – У нас дети. – И, чуть подумав: – да и квартира у Ивана в собственности. Куда я с мальчишками?
– К маме, – жестко ответила я.
Подруга надулась, а через пару минут и вовсе ушла спать.
На душе было муторно
Мы увиделись с Галей только через неделю. В области виска у нее зеленела гематома. Я поздоровалась и выразительно посмотрела на ее висок.
– Это за то, что ты у меня ночевала? – осторожно поинтересовалась я.
– Да нет, что ты, – Галя громко и фальшиво засмеялась. – Это я в маршрутку неосторожно заходила. Давно не ездила в них. Бывает.
Я скорчила гримасу.
– Галюнь, нужно решаться. Это же не дело.
– Даш, да у меня хорошо все, правда, – продолжала щебетать женщина. – Вот за творогом бегу. Мальчишкам своим сырников нажарю, с киселем. Ты извини, я спешу, скоро Ванечка с работы придет.
Мы наскоро попрощались, я заспешила к автостоянке, а Галя побежала в супермаркет. На душе было тяжело. Я любила Галку, знала ее сто лет, еще с институтской скамьи. Мы всегда были близки, горой друг за друга. Я и сейчас готова была за нее в огонь и в воду, вот только подруге было это не нужно. И на душе было так муторно, что словами не описать.